Гештальт диагностика

Тема статьи: Гештальт диагностика - разбираемся в вопросе, тренды 2019 года.

Диагностика в гештальт-терапии или О способах предохранения психотерапевтов от нежелательных клиентов

Диагностика в гештальт-терапии или

О способах предохранения психотерапевтов от нежелательных клиентов

Всех ли обратившихся за психологической помощью надо брать в клиенты? Даже если вы определились со своими сильными сторонами и ограничениями в направлениях работы, достаточно ли этого, чтобы принять решение? Что вам нужно знать о клиенте, чтобы сберечь свою психотерапевтическую идентичность, а, иногда, и просто самого себя?

Материал, изложенный в статье, — это записанная со слов и отредактированная мною лекция замечательного врача-психиатра, члена тренерского состава МГИ, тренера МГИ; супервизора; гештальт-терапевта Смирнова Алексея Викторовича.В ней ответы на эти вопросы.Спасибо ему!

И хотя эту лекцию он прочел нам, когда мы были еще студентами второй ступени МГИ, я начав собственную практику и вооружившись проверенными лично Алексеем знаниями, все же позволяла отступления от них.И зря.Но, видимо, мне нужно было лично убедиться в том, что они работают.

Вообще, с точки зрения классического гештальт-подхода, гештальт-терапевт диагностикой заниматься не должен.Гештальт зародился на волне «антипсихиатрического движения», хотя основатели его имели базовую психиатрическую и психоаналитическую школу.Тогда о чем речь? О какой диагностике?

Речь пойдет о допустимой в гештальте первичной диагностике, которая проводится в момент знакомства с потенциальным (еще именно таким на этом этапе) клиентом.Отвечая на вопрос «Кого я диагностирую и Зачем?», гештальт-терапевт не решает задачу исследования личности клиента, главная цель — определить, берет он этого человека в клиенты или нет.

Какой инструментарий используется? Уместнее задать вопрос «Каким местом осуществляется диагностика?» Многие убеждены, что это — голова.Но тут она вам не друг и не товарищ.Основным инструментом является — простите, «пятая точка»! Именно она решает эту задачу, как никто лучше! Что же нужно ей выявлять? Она должна распознавать различия между терапевтом и другим (потенциальным клиентом).И если они сильно выражены, то этот другой будет восприниматься как «чокнутый», «не в себе», «странный» и т.п..

На самом деле, как бы несерьезно не звучало вышеизложенное, навык этот очень важный, так как он предохраняет терапевта от нежелательных связей с подозрительными клиентами.

С научной же точки зрения, первичная диагностика — это построение гештальт-терапевтом высокоструктурированного дифференцированного гештальта в ситуации поля «организм — среда клиента», в котором им решается вопрос — «Связываться с полем клиента или нет?»

Итак, вот 6 осей (параметров) оценки поля «организм — среда клиента» от Алексея Смирнова:

1.Соматическое здоровье клиента.

Различные расстройства внутренних органов, систем могут давать неврозоподобные, психопатоподобные состояния.Здесь быстрее помогут врачи, назначив соответствующее лечение, и состояния сами пройдут.

2.Нормальная социальная ситуация клиента: наличие у него жилья, денег, работы, отсутствие проблем с государственными органами.

Эти проблемы вы явно не решите за клиента.»Клиентам без денег терапия противопоказана!» — шутка от Алексея) Но если кто-то, например, родители, платят за терапию ребенка? Надо найти ответ на вопрос: Чего они хотят? Тут важно учитывать интересы ребенка.Действовать по принципу «Не навреди».

3.Наличие близких отношений у клиента и их характер.

Клиенты, не имеющие друзей, близких будут «зависать» на терапевте.Он станет единственным близким человеком.Это очень тяжело, особенно, в ситуации горя, потери.Характер отношений также важен, потому что, какие отношения у клиента с близкими, такие он будет строить и с терапевтом.Важно понять, где область проблем:

— в области собственной феноменологии клиента

— или в области отношений клиента (Чтобы не разбить пару, например.Потому что, один будет изменяться, а другой — нет.).

4.Наличие или отсутствие психического заболевания у клиента.

5.Наличие личностного расстройства — психопатии.

6.Опыт прохождения терапии раньше, отношения с предыдущим терапевтом, представления о психотерапии.

Если хоть один пункт оценен терапевтом при знакомстве на неудовлетворительно, то шансы состояться терапии ничтожны.Велик риск ухода из терапии без объяснения причин, получения терапевтом массы негативных переживаний, вплоть до прямой угрозы его жизни и здоровью.

Берегите себя психотерапевты

и — здоровых, платежеспособных, адекватных клиентов вам.

Гештальт-терапия

Среди современных прикладных направлений психологии, гештальт терапию относят к группе общепризнанных безопасных подходов с хорошей доказательной базой эффективности.Такой вывод следует из накопленного мирового клинического опыта и самой сути гештальт терапии, её целостном подходе к человеку как к единству телесно-материальных, социальных и духовных сфер жизни.

В основе гештальт терапии лежит стремление к осознанной гармонии между этими сферами жизни человека, неслучайно gestalt с немецкого переводится как «цельный образ».Через осознавание и самоанализ у клиента появляется возможность обнаружить и принять отрицаемые им части своей личности: отвергаемые эмоции, желания, качества личности, мысли — тем самым восстановив целостность своей личности.

Важно сразу оговориться, что гештальт психология и гештальт терапия не соотносятся как теория и практика одной школы.Зародившись при переосмыслении идей психоанализа и вобрав на начальном этапе основной подход — гештальт — как базисный принцип, далее терапия развивалась самостоятельно, органично соединяя в себе отдельные достижения экзистенциальной и гуманистической психологии, психодрамы, восточных практик, феноменологии и других источников.

Последний теоретический момент — это динамическая концепция личности в гештальт терапии, которая описывает схему из трех составляющих каждой личности:

С характерными для каждой из частей перечнем запросов, потребностями, эмоциями.В их тройственном балансе — гармония и психическое благополучие; в их дисфункции или неравнозначности — психопатизация и страдание.Искусство попеременного общения с каждой из этих составляющих человеческой личности и есть исцеляющая основа метода.

Приёмы, техники и методы гештальт терапии

Мы уже знакомы с теорией гештальт терапии, методы и техники которой построены на принципе постановки экспериментов и наблюдения за возникающими феноменами hic et nunc («здесь и сейчас» — лат.).Чем же приёмы гештальт терапии привлекают миллионы профессионалов и пациентов по всему миру, как они излечивают?

Согласно инструкции терапевта, пациент ставит эксперимент: вспоминает ситуацию, создаёт вымышленный диалог на важную тему со значимым для него человеком и проч., в процессе которого внимательно отслеживает появление феноменов: самых различных реакций своего тела: от мурашек, румянца, испарины и вегетативных спазмов до эмоций, воспоминаний, навязчивых желаний.Такой цикл в гештальт терапии называется осознанием.

Осознание феноменов позволяет прийти к истокам проблем и болезней — отвергнутым мыслям, чувствам, воспоминаниям, целым чертам характера, которые порождают среди многих других:

  • эготизм — абсолютный фокус на себе (своём эго) в ущерб любимым, близким, окружающим и, что не менее важно, себе самому;
  • токсический стыд — крайне сильное и деструктивное чувство стыда, которое заставляет жертву бежать от окружающих в прямом или переносном смыслах по причине невозможности этот стыд выдерживать, находясь рядом с других человеком;
  • ретрофлексию — дословно «разворот назад» и причинение себе того, что предполагалось делать окружающим и/или во вне.Крайняя степень — суицид, перед которым стоят мазохизм, соматические заболевания, имеющие истинный конверсионный (психосоматический) характер.
  • Чередование самостоятельной осознанности с совместной работой у терапевта в режиме «гештальт терапия на каждый день» позволяет недирективно, мягко, но эффективно решать множество проблем ментального здоровья, хотя наиболее востребованными в ЦМЗ «Альянс» (Москва) считаются индивидуальные гештальт-сессии при депрессии и панических атаках, при том, что мы также проводим и группы для семей или коллективов.

    Где применяется подход гештальт терапии

    Разбирая на примере работы с травмой в гештальт терапии, можно отметить такие редкие направления практики, применяемые в нашем центре, как:

  • детская гештальт терапия,
  • групповая гештальт терапия,
  • семейная гештальт терапия.
  • Методика гештальт терапии алкоголизма разработана и также применяется у нас, однако это уже комплексная программа, включающая в себя много необходимых расширений вплоть до телесной терапии.

    Тренировки осознанности позволяют найти и принять себя целиком as is — как есть — формируя целостный, гармоничный и исцеляющий образ, гештальт.

    Понятие гештальт в психологии.Основные методы и техники гештальт-терапии

    Автор: Яна Петля · Опубликовано 02.03.2019 · Обновлено 02.03.2019

  • Гештальт-терапия и гештальтпсихология является особым направлением в психологии, которое берет свое начало в Германии.Главной идеей в гештальтпсихологии является способность саморегулирования человеческого организма, то есть человек обязан отвечать за свои действия, нести ответственность.Основатели гештальт подхода разработали методику работы с пациентами, что помогло целостно решать вопрос изучения ряда психологических аспектов, происходящих в человеческом организме.

    Гештальтпсихология не делит сознание на его составные компоненты.Представители теории считают, что восприятие не может создаваться или формироваться исключительно через человеческие ощущения, а свойства различных фигур, характеризуя только ее отдельные компоненты, описывать нельзя.Сознание из частей своего рода мозаики формирует целостное, создавая гештальт.

    Понятие гештальт

    Первый вопрос, который интересует многих.Что такое гештальт? Термин гештальт произошел от нем.слова «gestalt», что означает «форма», «фигура».Гештальтом называют структурные формирования из различных частиц, составляющих единое целое.Именно это понятие лежит в основе практик гештальт-терапии.

    Каждый человек должен понимать и осознавать, что же ему в действительности нужно, что он ощущает и чувствует.Гештальтпсихология не заостряет особое внимание на максимально быстром решении незначительных по ее меркам проблем.Простыми словами описать не так просто.Психологический подход подразумевает нечто большее.При работе с психологами, человек сможет совсем иначе взглянуть на свою жизнь, пересмотреть собственные жизненные позиции и полноценно погрузиться в условия реального мира.

    Суть гештальт подхода состоит в том, чтобы человек правильно воспринимал окружающий его мир как подчиненную определенным принципам целостную структуру, а не как отдельные компоненты. Понятие гештальт, как и сама гештальтпсихология, является противником, так называемой, структурной психологии.Она не поддерживает принципы разделения, дробления человеческого сознания на отдельные компоненты и создания из них сложных психофеноменов.

    Основные идеи

    В гештальт-психологии самым главным объектом, с которым ведется работа, является сознание человека.Оно выступает единым динамическим целым, где каждый элемент вступает в тесное взаимодействие друг с другом.

    Если говорить простыми словами, то подход в гештальт-психологии к основному объекту работы можно сравнить с человеческим организмом.Он является единым целым, хотя и состоит из разных компонентов.Но каждая система и орган четко и безотказно взаимодействуют между собой долгие годы, создавая единое целое.

    Гештальтпсихология включает в себя ряд основных идей, объектов и инструментов, представляющих собой главные аспекты данного психологического направления:

  • Гештальт.Он представляет собой единицу сознания и целостную структуру образа.
  • Предмет данного направления психологии — это человеческое сознание.Построение понимания предмета осуществляется по принципу его целостности.
  • Познавательным методом в гештальт-психологии выступает описание, а также наблюдение собственных восприятий.Начало восприятия человек берет не от собственных ощущений, поскольку в реальном мире они отсутствуют, а от отражений воздушных колебаний и их давления.
  • Зрительное восприятие.Данное восприятие выступает как ведущий или основной психопроцесс, определяющий текущий уровень развития психики человека.К примеру, каждый из нас регулярно получает внушительное количество всевозможной информации, воспринимая и обрабатывая ее с помощью зрительных органов.
  • Мышление.Представляет собой не просто набор навыков, которые были сформированы в сознании человека, а это сложный процесс разрешения задач, который осуществляется с помощью структурирования особых полей — через так называемый инсайт в реальном мире.
  • Законы и принципы

    В основе данного психологического подхода лежат основные законы гештальта.

    Первым законом психологического учения является так называемый закон фона и фигур.Любой из нас воспринимает различные фигуры как своего рода замкнутые и целые объекты.Что же касается фона, то это нечто, что постоянно располагается сзади фигуры.

    Вторым законом выступает транспозиция.Психика человека реагирует, то есть отвечает не на каждый отдельно взятый раздражитель, а на определенное их соотношение.Суть заключается в следующем — элементы можно объединить, если между ними присутствуют хоть какие-нибудь признаки схожести.Это может быть симметрия, близость, одинаковый цвет и пр.

    Еще один важный закон — это закон прегнантности.Среди всевозможных перцептивных альтернатив имеется тенденция воспринимать наиболее простые и стабильные фигуры.

    Закон константности или постоянства.Суть или смысл закона базируется на том, что все устремляется к константе.

    Закон близости заключается в том, что мозг человека объединяет все окружающие структурные элементы в цельные образы, как в пространстве, так и во времени.

    Последним, но не менее значимым законом в гештальтпсихологии является закон замыкания.Он предусматривает заполнение имеющихся в воспринимаемом человеком объекте пробелов.Иногда мы воспринимаем непонятные для нас вещи и образы, которые мозг пытается как-то изменить, трансформировать.То есть осуществляется определенный процесс преобразования непонятного объекта в такой объект, который вполне доступен нашему восприятию или пониманию.В некоторых случаях это представляет потенциальную угрозу.Мы видим то, чего нет.

    Такие понятия, как качество, константа, а также фигура и фон, являются неотъемлемыми частями гештальта. Изучив их, вы сможете понять, что же такое гештальт-психология, и в чем заключаются ее главные особенности.

    Основные положения и принципы гештальт-терапии

    Свойства психологического восприятия, такие как константа, фигуры или фон, вступают во взаимодействие, принося новые определенные свойства воспринимаемым образам и объектам.Именно это и является гештальтом, то есть качеством формы.Чтобы достичь желаемой целостности, а также упорядоченности, используют несколько основные принципы гештальта:

  • Близость.Этот принцип заключается в том, что все располагаемое в непосредственной близости друг от друга воспринимается всегда как нечто единое целое.
  • Принцип схожести основан на понимании и восприятии вместе всего, что похоже по своему цвету, форме, а также размеру или иным признакам.
  • Целостность.У данного принципа восприятие склонно к стремлению упрощать и объединять в единое целое.
  • Смежность представляет собой близость между образами, возникающими в окружающем пространстве и данный момент времени.Примечательно, что смежности могут влиять на человеческие восприятия.
  • Речь идет о ситуациях, когда одно произошедшее событие повлекло за собой другое.
  • Общая зона.Данный принцип формирует повседневное восприятие человека, идущее совместно с ранее приобретенным человеком опытом.
  • Что такое гештальт терапия?

    Широкое использование гештальтпсихологии во многом объясняется тем, что она способна решить ряд человеческих проблем.Задачей гештальтпсихологии является осознание собственных переживаний и выбор оптимального пути их решения.

    Не удивительно, что ее активно применяют в практике психотерапевтической деятельности.На основе принципов гештальтпсихологии была разработана одна из самых популярных и эффективных методик современной психологии.Это направление получило вполне справедливое название гештальт терапия.Основы гештальт терапии были разработаны психологом Фридриком Перлзом, его женой Лаурой и Полом Гудменом.

    Различают несколько видов терапии, среди которых:

  • групповая гештальт терапия;
  • семейная;
  • парная;
  • детская;
  • индивидуальная.
  • Также многие специалисты склонны считать гештальт самотерапию частью подобного метода психологической помощи.

    В настоящее время наибольшей популярностью пользуется групповая гештальт терапия, но специалисты также не исключают пользу гештальт самотерапии.Изучив техники гештальт самотерапии, человек с их помощью может разобраться в себе, собственных проблемах и найти пути их решения.

    В семейной, парной, детской и групповой гештальт-терапии основным действующим лицом выступает терапевт.Он проводит сеансы гештальт-терапии с детьми и взрослыми, осуществляет семейную гештальт-терапию, помогает в подборе путей решения проблем зависти, паники, конкуренции, помогает при обиде и в борьбе со стыдом.

    Семейные, а также парные занятия полезны для обоих пациентов.Причем один человек может иметь проблемы, а задача остальных участников занятий – помочь ему, оказать поддержку.

    Ведь как мужская, так и женская половина пациентов могут оказывать сопротивления в гештальт-терапии, потому групповые сеансы порой лучше заменить на индивидуальные беседы или парные приемы.Так партнер или член семьи послужит стимулом для раскрытия проблемы и поиска ее решения.

    Также семейные и парные занятия направлены на решение внутренних проблем, которые негативно влияют на взаимоотношения между мужем и женой, либо родителями и детьми.

    Роль гештальт-терапевта

    Гештальт консультанты — это специалисты, которые практикуют применение методов гештальт терапии.При работе со сновидениями в гештальт-терапии или других методах терапии с пациентами, терапевт позиционирует себя как часть терапевтического лечения, взаимодействия.В случае применения специалистом методов гештальт-терапии в психологическом консультировании, соблюдая основные положения гештальта, псхотерапевт обязан раскрываться настолько же полноценно перед пациентом, как и пациент раскрывается перед ним.Опираясь на принципы гештальт-терапии, в ходе сеансов индивидуальной или групповой гештальт терапии достигается решение проблем, с которыми столкнулся пациент.

    Первое, что следует определить специалисту в области психологии, это суть проблемы.Без этого начинать работы с устранением проблем взрослого человека или ребенка невозможно.К примеру, при панических атаках гештальт терапия готова предложить эффективные и действенные методы борьбы с подобными явлениями.

    Различные упражнения данной психотерапии основаны на принципах «здесь и сейчас», «я – ты».

    Принцип гештальт терапии «здесь и сейчас» является основополагающей концепцией, ведь мы живем именно здесь и сейчас.И если изменить прошлое мы не может, зачем так много внимания и энергии уделять ему?! Человеку следует думать о настоящем, а также о том, как приступы зависти, необоснованная паника или конкуренция может отразиться на нем в будущем.

    Принцип «я – ты» демонстрирует стремление к естественному и открытому контакту личности с окружающим его обществом, подавляя в себе чувства зависти и конкуренции, на принципе основаны занятия групповой гештальт терапии.

    Подобные подходы и принципы при работе гештальт терапевта с пациентами и субличностями помогает им иначе взглянуть на происходящее, дать более объективную оценку собственным действиям, ощущениям, переживаниям и восприятиям.Собственно, это и является основной гештальттерапии, которую пациент постигает на приеме у терапевта.

    Техника проведения сеансов

    Цикл контакта является основным понятием гештальт терапии.Что такое цикл контакта? Это модель, которая описывает вполне естественный процесс удовлетворения человеческих потребностей, процесс формирования и деструкции фигуры.Об этом говорится в теории «Self» одного из сооснователей терапии — П.Гудмана.Появление self в гештальт терапии существенно повлияло на технику сеансов.

    Осваивая технику гештальт терапии, терапевту важно выявить и узучить все механизмы прерывания контакта, причем каждый механизм требует определенного подхода.Прерыванием является нарушение естественных обменов человека с окружающей его средой, а также нарушения в процессах сознания.

    Самые распространенные механизмы прерывания контакта в гештальт терапии: конфлюэнция (слияние), интроекция, проекция, ретрофлексия и эготизм.

    Каждый из данных механизмов возникает в конкретной фазе цикла контакта.Конфлуенция формируется на этапе преконтакта, и проявляется тем, что человек не может осознать свои чувства и ощущения.На этапе контактирования контакт терапевта с пациентом затрудняют интроекция или проекция.На завершающем этапе контактирования, в случае уклонения субличности от прямого способа удовлетворения потребности возникает дефлексия или ретрофлексия, и, как результат, происходит обращение возбуждения пациента на самого себя.Эготизм возникает уже на в фазе постконтакта, в том случае, если опыт, полученный на предшествующих эпапах цикла, не усваивается в self и отвергается пациентом.

    Прерывание контакта может в том случае, если у терапевта не достаточно опыта работы с механизмами прерывания, и он сам непроизвольно поддерживает механизмы прерывания контакта клиента.

    Индивидуальные сеансы гештальт терапии и занятия в группах являются экспериментальными, экзистециональными подходами в психологии и консультировании, которые, в первую очередь, опираются на опыт.

    Цель методики состоит в том, чтобы расширить собственное человеческое сознание путем осмысления жизни, а также улучшить взаимосвязь с миром и окружающими людьми.

    Психология — это сложная и многогранная наука, в которой в настоящее время широко используется принцип гештальт терапии.Нужно лишь грамотно подобрать технику терапии, которая эффективно подействует в конкретном случае при работе с пациентом, его проблемами, переживаниями.

    Диагностика в гештальт-терапии

    Существует распространенный миф о том, что гештальт-терапевты не занимаются диагностикой, не анализируют и не интерпретируют, а терапевтические гипотезы только мешают процессу.Все это верно лишь отчасти.Любой терапевт осуществляет диагностику.Вопрос лишь в том.насколько он это осознаёт.Чем более ясно он осознаёт свои собственные реакции и действия, тем больше у него шансов использовать их на благо терапии.Другое дело, что само понятие «диагностика» в гештальт-терапии наполнено несколько иным смыслом, чем, например, медицинская врачебная диагностика или психоаналитическая диагностика.В психоанализе диагностика включена в систему вертикальных отношений, где только терапевт как авторитет в области психоаналитической теории имеет доступ к смыслу.Даже реформа в психоанализе, связанная с гуманистическим движением, делающим акцент на таких понятиях как «человеческий потенциал», «личностный рост», важность отношений и т.д..не разрушила основные черты психоаналитической системы: детерминированность мышления и поведения бессознательными влечениями, линейная модель причинности (обусловленность настоящего событиями прошлого), перенос и интерпретация как основной способ воздействия.

    В то же время гуманистический и экзистенциальный подходы в своей полемике с психоанализом развивали важные идеи: феноменологическую теорию сознания, диалогическую теорию отношений, нелинейную модель причинности, идею уникальности человеческого существования и т.д.Однако при этом некоторые отчаянные приверженцы гуманистического подхода впадали в другую крайность, декларируя ценность понимания, но не лечения недутов.В этой атмосфере «безусловного принятия» антипатия к психоаналитической модели диагностики привела к тому, что диагноз был «выброшен на помойку» как нечто «унизительное» для клиента.В результате психотерапией с пациентами в клиниках зачастую стали заниматься лица, не имеющие соответствующей подготовки и уповающие лишь на веру в человеческую духовность.

    В своем понимании как ценности, так и бесполезности диагностики гештальт-терапия испытала влияние обеих крайних позиций.В современном понимании, как мне видится, диагностика не является чем-то противоположным гуманистическому диалогу.Она может быть представлена как процесс уважительного внимания к тому, кем является клиент.

    Гештальт-терапия располагает теорией нормы, специфичной не по содержанию, а по процессу.Классификация патологии, таким образом, — это классификация способов утраты творческого приспособления.

    В этой связи уместно рассмотреть влияние экзистенциального взгляда на природу человека на понимание процесса диагностики в гештальт-терапии.

    1.И здоровье, и болезнь — понятия субъективные.Для каждого человека они каждый раз определяются заново: не существует единой для всех нормы.Более того, то, что для одного и того же человека является творческим, здоровым в один период его жизни, в другой ситуации в другое время оказывается уже болезненным, отжившим, ограничивающим развитие.

    2.Критерий неблагополучия субъективен; помощь осуществляется по запросу клиента.

    3.Человек болен настолько, насколько он позволяет болезни влиять на свою жизнь, стать определяющим фактором жизни.Мы работаем не с болезнью как таковой (например, мы не лечим шизофрению), а с тем способом, которым человек обрабатывает свои болезненные переживания.Например, депрессия может восприниматься как досадная помеха в продолжении дел, интерес к которым утрачен, но которые продолжают воприниматься как необходимые.Усталость как ценный сигнал при этом игнорируется.В то же время депрессия может восприниматься как целительная пауза, а истощение как сигнал к остановке.

    4.И здоровье, и болезнь — не просто отсутствие или наличие болезненных симптомов.Это способы жить в мире.Психическое здоровье как способ бытия в мире зависит от доверия человека к себе.от степени принятия факта своего существования как ценности, от риска осуществлять свою жизнь согласно собственным потребностям и ценностям и от готовности человека платить в полной мере за удовольствие быть таким, каков он есть.В этом смысле симптом есть некий организующий фактор в поле «организм-окружающая среда».Болезнь — это выбор жить в мире, изъясняясь на языке симптомов.Являясь одновременно и выражением проблемы, и ее частичным разрешением симптом трансформирует ситуацию из остроневыносимой в хронически неприятную.Симптом — это межличностное послание, содержащее символическую информацию.Это то, что должно быть высказано, но не может быть высказано напрямую по причине некой блокирующей эмоции, например, страха или стыда.

    5.Психологическое содержание симптома субъективно.Например, хронический насморк у ребенка может быть средством привлечения внимания, а у взрослого человека — способом увеличить дистанцию, очертить свои границы.Любой симптом формируется в конкретном жизненном контексте.Курение может быть способом самоподдержки, суррогатом поддержки, а может быть агрессивным актом, средством выражения протеста.

    6.Существует субъективная мифология болезни и любой миф содержит образ помощника (врач, психолог, колдун и т.п.).

    7.Клиент может улучшить свой способ жить в мире, выбирая свой собственный путь вопреки прогнозам терапевта, нарушая его ожидания.Критерий эффективности терапии определяется клиентом, а не терапевтом.

    Принцип «здесь-и-теперь» в гештальт-терапии в свое время был избыточно мифологизирован.Присутствуя на психотерапевтическом сеансе, клиент одновременно находится в некой смысловой точке собственной жизни.В каждый момент жизни клиент предстаёт в своей целостности, имея фактическое прошлое, актуальное настоящее и прогнозируемое будущее.Он является представителем той или иной культуры, выходцем из определенной среды, наполнен предрассудками и убеждениями эпохи, в которой он живет.он также является членом своей семьи и обладает сложившимися в ходе его личной истории паттернами поведения.Субъективность же человека, формируя фигуру настоящего, вырывает из прошлого и будущего исключительно то, что определяется в данный момент его актуальной потребностью.Именно поэтому воспоминания об одном и том же эпизоде прошлого из различных актуальных эмоциональных состояний выглядит зачастую как два противоположных по смыслу события.Кроме того, история клиента — это история, рассказанная психотерапевту.

    Все это делает проблему диагностики в гештальт-терапии крайне запутанной.Именно поэтому я предлагаю различать так называемую «фоновую» диагностику в гештальт-терапии (диагностика ключевых событий, находящихся за пределами терапевтического часа, как фона настоящего момента) и «процессуальную» диагностику — диагностика «фигур» терапевтического сеанса.

    Фон также подвижен, это также процесс, однако его динамика иная, чем динамика фигуры.Осуществляя «фоновую» диагностику, мы обращаемся к функции «personality», отвечающей за поддержание условно стабильной картины жизни «self», в то время как диагностируя фигуры терапевтического процесса, мы в большей степени внимательны к динамике энергии в контакте, то есть к функции «id» и функции «ego».

    Диагноз в гештальт-терапии — это процесс поиска смысла, возникающего как соотношение фигуры и фона.Диагностический процесс есть феноменологическре исследование процесса образования фигур, это диагностика того, насколько клиент хорошо формирует свои фигуры.Этим определяется качество саморегуляции человеческого организма.Любая хорошая фигура четко осмыслена.Существует узкий смысл в волнении настоящего, но всегда есть и более широкий гешталът текущего существования организма в его окружении и в более широком временном контексте.Диагноз в гештальт-терапии — это не ярлык, а описание того, как человек организует свой опыт.Это феноменологическое исследование в процессе диалога клиента и терапевта, где смысл принадлежит в большей степени клиенту.

    Занимаясь исключительно настоящим, мы можем упустить из виду важную информацию о пациенте, способную сильно повлиять на процесс терапии.Например, терапевту важно знать, лечился ли ранее пациент в клинике, принимал ли лекарственные препараты, имеет ли сведения о медицинском диагнозе (если таковой выставлялся) и какое впечатление на него все это произвело, как он этот опыт использует в жизни.Каковы были особенности раннего развития, семейных отношений? Были ли фиксированные случаи нарушения социальной адаптации, и так далее

    В начале работы с пациентом (клиентом) терапевт должен обеспечить свою безопасность.Информация о клиенте может помочь ему определить, каких пациентов принимать для терапии (или перенаправлять к другому специалисту), безопасно ли для терапевта конфронтировать с этим пациентом (наблюдались ли у пациента суицидальные мысли и действия, есть ли риск физического нападения на терапевта), как относиться к эмоциональному отреагированию (как к катартическому освобождению или же как к сигналу о начале маниакальной фазы болезни)? Как звучит проблема клиента в контексте семейных посланий? Какие имеются в семье хронические и наследственные заболевания и каким способом принято в семье болеть и умирать? У скольких специалистов уже побывал Ваш клиент и с каким результатом? И так далее.

    Все вышеперечисленное относится к «фоновой» диагностике.Учитывая, что фон питает фигуру, важно ввести также понятие о позитивной диагностике.Речь идет о диагностике ресурсов, которая имеет прямой терапевтический эффект.К позитивной диагностике относится выяснение того, какие формы социальной поддержки есть у клиента, какие у него интересы, в чем он успешен, где и как он обычно ищет и находит поддержку в сложных ситуациях, что вообще поддерживает его в жизни, есть ли у него положительный опыт того, как выбираться из неприятностей, и как он это делал, как клиент использует опыт собственных неудач, есть ли в жизни клиента близкие люди и какова его способность к установлению интимных контактов, и так далее.Проведение позитивной диагностики выявляет уровень самоподдсржки пациента.В числе факторов, обеспечивающих самоподдержку, наиболее важны следующие, способность радоваться и получать удовольствие: любопытство, юмор, риск, азарт, способность к игре, конструктивная агрессия (способность что-то менять в своей жизни к лучшему); сексуальность: сознавание собственной привлекательности: знание своих исторических «корней», семейных историй и т.д.

    В отличие от фоновой диагностики, процессуальная диагностика — это диагностика фигур терапевтического процесса.Это диагностика уровня энергии, диагностика точки жизни и точки утраты жизни в терапевтическом контакте.Следует оговориться, что точка жизни клиента — это совсем не обязательно точка радости.Осознать себя живым можно через боль или стыд, растерянность или злость.Основной принцип процессуальной диагностики:

    позволь себе осознать очевидное и позволь очевидному произвести на тебя впечатление (это относится как к клиенту, так и к терапевту).

    Клиент сидит перед терапевтом, и терапевт смотрит на него, слушает.размышляет, эмоционально откликается на что-то, о чем-то вспоминает, что-то умает, чему-то удивляется и т.д.Если Вы — терапевт, то, собрав воедино множество разных нитей (позу, голос, манеру клиента строить разговор с Вами, выражение его лица и т.д.), смотря сквозь содержание слов, соедините все это в единый образ и задайте себе вопросы:

    Кто перед Вами (маленький ребенок, соблазнитель, осужденный, судья, игрок, назидательный родитель, механический предмет, и т.д.)?

    О чем он говорит? (Если клиент говорит сразу о многих вещах, стоит задача увидеть за этим одну тему.Какова эта тема?).В чем потребность клиента?

    Что происходит между вами в течение этого времени? В какие отношения приглашает Вас клиент, и какую роль он Вам уготовил?

    Как Вы, как терапевт, реагируете на это? (Некоторые скрытые темы — например, агрессия, могут быть обнаружены только через чувства терапевта).

    Как клиент организует свой контакт, где и каким способом он теряет энергию, где его точка жизни в настоящий момент (возможно, в сопротивлении)’?

    Что за точка, в которой находится клиент в конце терапевтического часа? На каком чувстве он предпочел закончить?

    Эта статья родилась в результате моих размышлений о проблеме диагностики в гештальт-терапии — во многом возникших под влиянием идей Джозефа Зинкера, Жана-Мари Робина, Гарри Йонтефа, Джеймса Бьюдженталя и других.Я завершаю эту статью с чувством усталости, благодарности и надежды.

    Гештальт терапия: подход, техники, упражнения, методы онлайн

    Приветствую Вас, уважаемые посетители сайта психоанализа и психотерапии онлайн, желаю Вам психического здоровья.

    Сегодня, в рубрике Психоанализ и Психотерапия, Вы узнаете что такое Гештальт терапия: подход, техники, упражнения, методы психологической помощи Фрица Перлза.

    Гештальт терапия Фредерика (Фрица) Соломона Перлза: подход, техники, упражнения, методы

    Гештальт — (нем.Gestalt – форма, образ, структура) — в психотерапии — целостный подход к психической деятельности, как и ко всему организму.

    Физиологические и психические процессы у человека рассматриваются гештальт-терапевтом в единстве, как проявления человеческого бытия.

    Таким образом, во время гештальт-терапии, можно на основании действий клиента понять, что он думает, а на основании его мыслей — что он делает или хотел бы сделать.

    Между же мышлением и действиями, часто происходит стадия бессознательной ролевой игры.

    У человека с психологическими, эмоциональными и личностными проблемами происходит нарушение целостности восприятия и ощущения, он не может объединить в целое (гештальт) свои чувства, мысли и поведение.

    Этому могут способствовать его комплексы, внутренние конфликты и незаконченные ситуации.

    Теория подхода, методов, техник, упражнений гештальт терапии

    Для нормального взаимодействия, взаимоотношения человека с окружающим миром, другими людьми и собой, должна соблюдаться «Контактная граница».

    Размытие, нарушение ее приводит к невротизации, и к другим психологическим, личным, эмоциональным проблемам.

    Это проявляется при прекращении контакта (какой-либо деятельности, отношений) без должного его завершения («незаконченная ситуация»).При этом такое не завершение контактов может закрепляться в поведении человека, что приводит к невротизации.

    С помощью теорий, подходов, методов, техник и упражнений гештальт-терапии, человек может восстановить контактную границу, объединить свои чувства мысли и поведение, и тем самым освободиться от психологических проблем.

    Помощь гештальт-терапевта в решения проблемы — найти первую (главную) незаконченную ситуацию и отреагировать ее, хотя бы символически.

    Гештальт-подход и Невротические механизмы: Интроекция, Проекция, Слияние, Ретрофлексия

    Незавершенный гештальт и «Интроекция»

    При интроекции человек принимает в себя, как бы проглатывает, нормы, установки, способы мышления и действия, которые ему вовсе не присущи.

    Тоже происходит при родительском программировании и написании жизненного сценария.

    Такой, интроецированный (по сути запрограммированный) человек, если говорит «Я», то имеет ввиду «ОНИ».Т.е.живет не своей жизнью, и зачастую такая жизнь неудачника.

    Незавершенный гештальт и «Проекция»

    При проекции, человек перекладывает с себя ответственность за происходящее на окружение.Часто, все свои скрытые, не осознаваемые негативные качества приписывает другим людям.В том числе, жизненные проблемы и несчастья.

    Когда такой человек говорит «ОНИ», надо понимать — «Я».

    С помощью гештальт-подхода, он может осознать и решить свои проблемы.

    Незавершенный гештальт и «Слияние»

    При слиянии, у человека настолько размыты контактные границы, что он не в состоянии отличить свои мысли, чувства и поступки от мыслей, чувств и поступков других людей.

    Когда такой человек говорит «МЫ», то это может быть и «ОНИ» и «Я».

    Незаконченный гештальт и «Ретрофлексия»

    При ретрофлексии (поворот назад), человек переносит на себя эмоции и поступки предназначенные для других.

    Он проводит контактную границу посередине себя, как бы разделяясь на две личности.

    Такой человек пользуется местоимениями: «самого себя», «самому себе», как будто речь идет о двух разных людях.

    Гештальт терапия: методы, техники и упражнения

    Метод гештальт терапии «Очистка луковицы»

    Методом «очистки луковицы» человек постепенно освобождается от невроза, психологических, эмоциональных проблем.С помощью вопросов терапевта и ответов клиента, проблема одна за другой, выступая в виде «Фигур», постепенно убирается в «Фон».

    Конечная цель терапии в том, чтобы клиент обрел способность самостоятельно справляться со своими психологическими проблемами, и не зависел от гештальт-терапевта.

    Техника гештальт-терапии «Здесь и Сейчас»

    Психотерапия «здесь и сейчас» помогает освободиться от сегодняшних трудностей, независимо от того, когда они возникли.

    Текущее решение проблем, освобождает от этих проблем будущее.

    Подход гештальт терапии «Челночное движение»

    «Челночное движение» заключается в поэтапном переживании клиентом события с возвратом (если нужно) от следующего этапа к предыдущему.

    Переживание проходит в стиле «психодрамы», т.е.клиент визиуализирует травматическую ситуацию и проживает ее, тем самым завершая «незаконченную ситуацию».

    Упражнения гештальт-терапии для самостоятельного использования

    Гештальт-молитва Фрица Перлза:

    Я — это я.
    А ты — это ты.
    Я в этом мире не для того, чтобы жить в соответствии с твоими ожиданиями.
    А ты не для того, чтобы жить в соответствии с моими.
    Я есть я.
    А ты есть ты,
    Аминь.

    Читайте про другие виды психотерапии:

    Психолог Елена Панкратова

    Психическая боль: природа, диагностика и принципы гештальт-терапии А.Н.Моховиков

    Невыносимая психическая или душевная боль, ведущая к страданию, является выражением утраты смысла жизни (от книги Иова через Серена Кьеркегора к Мартину Хайдеггеру и Людвигу Бинсвангеру) и возникает при столкновении с ситуациями изоляции, одиночества, свободы или умирания.Именно она превращает вопрос о жизни или смерти в центральную проблему философии (в концепциях Альбера Камю и Жана-Поля Сартра), литературы (от древнеегипетского «Спора разочарованного со своей душой» до поэзии Райнера Мария.Рильке и Дэвида Лоуренса) и является важным аспектом психотерапии и консультирования клиентов с суицидальными тенденциями (от Зигмунда Фрейда до Ирвина Ялома и Эдвина Шнейдмана).

    Немецкий философ ХХ века Эрнст Юнгер, близкий к национал-большевизму в своем эссе «О боли» (1934) писал: «Существует несколько великих и неизменных критериев, которые выявляют значение человека.К ним принадлежит боль; она есть самое суровое испытание в той цепи испытаний, которую обычно называют жизнью.Поэтому исследование боли, оказывается, пожалуй, непопулярным занятием… Боль является одним из тех ключей, которые не только подходят к наиболее сокровенным замкам, но и открывают доступ к самому миру.Приближаясь к тем точкам, где человек оказывается способным справиться с болью или превзойти ее, можно обрести доступ к истокам его власти и к той тайне, которая кроется за его господством.Скажи мне, как ты относишься к боли, и я скажу тебе, кто ты!» (25, с.473–474).

    Знаменитый американский психолог Эдвин Шнейдман, один из основоположников современной суицидологии, описал 10 общих психологических черт, свойственных суицидальному поведению.В своих последних работах особое внимание он уделяет невыносимой психической (душевной) боли (psychache), как общему стимулу самоубийства (22,23).Психическая боль, полагает Э.Шнейдман, тесно связана с фрустрированными витальными психологическими потребностями (в принадлежности, любви, безопасности и т.д.) и внутренним амбивалентным отношением человека к предпринимаемому суицидальному действию.

    Согласно Э.Шнейдману: «Если прекращение своего потока сознания — это то, к чему движется суицидальный человек, то душевная боль — это то, от чего он стремится убежать.Детальный анализ показывает, что суицид легче всего понять как сочетанное движение по направлению к прекращению своего потока сознания и бегство от психической боли и невыносимого страдания… речь идет именно о психической боли, метаболи, боли от ощущения боли» (22, с.354).Человек стремится спасти себя и выжить ценой «убийства» в себе невыносимой психической боли.Не случайно в клинической суицидологии существует правило: если снизить интенсивность страдания — подчас весьма незначительно — то человек выберет жизнь.

    Вместе с тем, психическая боль является общим и весьма распространенным переживанием для подавляющего большинства людей: не существует, пожалуй, ни одного человека на свете, который совершенно не испытывал бы глубоких и болезненных чувств, касающихся экзистенциальной проблемы «быть или не быть», в кризисные периоды своей жизни, например, в ситуации утрат.Возникновение и феноменология душевной боли утраты детально описана в психологии переживания Ф.Е.Василюка.Он полагает, что душевную боль вызывает сам горюющий, уходя от умершего или отталкивая объект утраты.Разрушение старой связи при произвольном отрыве и наблюдении за отдалением образа утраты вызывает душевную боль (7).

    Для суицидолога следующий практический вопрос является насущным: какие качества психической боли превращают ее в нестерпимую и, следовательно, неотвратимо ведущую к самоубийству? По своей сущности, психическая боль представляет собой сложное аффективно-когнитивное и аксиологическое образование и соответственно конституирующие ее характеристики (эмоциональные, когнитивные, ценностно-смысловые) играют определяющую роль в суицидогенности.

    Целью данной статьи является, по возможности, полное рассмотрение психической боли с использованием понятийного аппарата и феноменологических принципов гештальт-подхода.В задачи исследования входят освещение ее природы, феноменологии, связи проявлений психической боли с фрустрацией основных мета-потребностей в ходе жизненного цикла человека, психологической диагностики психической боли и принципиальным аспектам гештальт-консультирования и гештальт-терапии клиентов в контексте актуальных запросов суицидологической практики.

    Феномен боли с точки зрения гештальт-подхода

    С позиций холистического подхода, принятого в гештальт-психологии и современной гештальт-терапии, и, используя новые взгляды, возникшие в послеперлзовский период ее развития (С.Шон, Г.Вилер, Ж.-М.Робин) (18,44,48,49), в частности, динамическую теорию личности (Д.Н.Хломов) (21), концепция боли может быть представлена следующим образом.

    Боль можно определить как универсальный признак, указывающий на разрушение или угрозу разрушения целостности границ между организмом и окружающей средой на одном или нескольких следующих уровней: физическом (телесном), психическом (эмоциональном), экзистенциальном или уровне взаимоотношений с другими людьми.Взаимодействие между человеком и окружающей средой происходит посредством контакта (самоосознавания), в ходе которого возникает психическая реальность и происходит психологическое развитие личности.

    Процесс контактирования означает создание, трансформацию или разрушение границ между организмом и окружающей средой, т.е.их изменение и создание нового.Любое новое становится не только интеграцией изменений, происходящих в ходе цикла контакта (18,49), но процесс его возникновения чреват травмой, ведущей к расщеплению (шизоидная травма), отчуждению (нарцисстическая травма) или непродуктивности («пограничная» травма).Следовательно, боль является универсальным спутником любого интенсивного изменения на любом уровне (Рис.1).Описывая душевную боль утраты, Ф.Е.Василюк отмечает: «Боль острого горя — это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового.… Двух новых «Я» и новой связи между ними, двух новых времен, даже — миров, и согласования между ними» (7, с.28).

    Чем сильнее и драматичнее происходящее изменение, тем интенсивнее его спутник, боль и окрашивающие ее чувства.В определенных ситуациях она становится нестерпимой, и тогда возникает трагический выбор между желанием дальнейших изменений, которые являются психологической сущностью жизни, и болью (страданием), которую они причиняют.В соответствии с холистической парадигмой гештальт-терапии и взглядами Э.Шнейдмана на невыносимую психическую боль (psychache) как страдание и мучение мы не выделяем отдельно психической боли и страдания, естественно, допуская, что в других психотерапевтических направлениях, например, понимающей психотерапии эти феномены могут рассматриваться раздельно: «Страдание можно описать как отношение боли к смыслу боли.Не сама по себе боль, а именно страдание является предметом психотерапевтической помощи.Боль — есть реакция и функция организма, страдание — есть состояние личности, но не только состояние, а еще и деятельность личности… чем меньше боль и чем больше ее позитивный смысл, тем меньше страдание» (6, с.126).

    Человек защищается от боли и заодно от изменений тем, что не допускает контакта, используя механизмы интроекции, проекции, ретрофлексии, дефлексии или конфлюэнции.Эти нарушения контактной границы (или механизмы защиты в гештальт-терапии) временно способствуют преодолению эмоций, связанных с болью, например, посредством состояний скуки, которая есть ни что иное, как попытка растворения боли во времени.Вместе с тем, эти механизмы играют важную роль в возникновении определенных форм суицидального поведения (интроективных, проективных, ретрофлексивных и конфлюэнтных самоубийств) (11).

    Интроективный вектор самоубийства. При интроекции цикл контакта с окружающей средой прерывается на стадии возникновения фигуры: человек принимает внутрь себя имеющие внешнее происхождение ценности, стандарты, нормы или правила и заменяет собственное стремление желанием другого человека или группы.Обычно без «здорового» использования интроекции невозможно воспитание и обучение, которые предполагают ассимиляцию полученного опыта.В самом деле, в детстве нередко говорят: «Делай то или не совершай этого», — и, подчиняясь, ребенок интроецирует приказ взрослого в качестве подобия собственной воли.В дальнейшем при неоднократном воспроизведении подобная ситуация обеспечивает человека неосознаваемым опытом: «В жизни надо делать то, и не следует совершать этого».Таким образом, иногда чужой опыт настолько заменяет собственные желания и потребности, что в процессе взросления человек утрачивает способность к идентификации «своего» и отвержению «чужого».

    Поскольку ориентированный на чрезмерную интроекцию человек поступает так, как хотят другие, то интроективный вектор наиболее полно представлен в случаях альтруистических самоубийств Э.Дюркгейма (8), которые совершаются, если авторитет общества или группа подавляет идентичность человека, и он жертвует собой ради блага других или какой-либо социальной, философской или религиозной идеи.Многочисленные случаи самопожертвований «за идею», будь-то японского самурая эпохи средневековья, приверженца протопопа Аввакума в России XVII века, эталоны мужества советской эпохи типа Зои Космодемьянской и Александра Матросова или некоторые «рациональные» самоубийства вполне описываются интроективным вектором самоуничтожения.
    Особенно чувствительным к вторжению интроектов оказывается подросток.С одной стороны, он готов пожертвовать чем угодно, лишь бы отстоять свою независимость, интуитивно осознавая преимущества личного выбора, но, с другой стороны, в наследие от детства ему достается чрезмерная подверженность влиянию интроектов, которую, например, используют адепты деструктивных культов в ходе процедуры «контроля сознания» (20).

    Проективный вектор самоубийства. С помощью проекции индивид что-то реально принадлежащее ему приписывает окружающей среде.Обычно приписывание касается желаний или эмоций, за которые человек не хочет брать ответственности.Таким образом, происходит отвержение некоторой реальной части своего «я», например, в контексте обсуждаемой проблемы проявлений деструкции или аутоагресии.Не признавая эти части в себе, человек начинает находить их в других людях.В силу проективной установки он постепенно отстраняется от людей, которые кажутся ему враждебно настроенными, желающими зла или несущими опасность, изолирует себя от окружающей среды и испытывает подавленность или депрессию.

    Описываемый суицидальный вектор формируется различными видами проекции (дополнительной, когда другим приписываются чувства и желания, с помощью которых возможно оправдание своих действий, катартической, состоящей в освобождении от своих отрицательных качеств наделении ими других, и аутистической, если окружающим приписываются собственные мотивы и желания) формируют этот суицидальный вектор.При чрезмерной проекции возникает описанный Э.Дюркгеймом (8) феномен аномии, возникающий следствие неудач в приспособлении к социальным изменениям, которые нарушают взаимные связи личности и группы, и ведущий к самоуничтожению.Общеизвестными являются данные о существенном учащении аномических самоубийств во времена социальных катаклизмов и экономических кризисов.

    Ретрофлексивный вектор самоубийства. При ретрофлексии человек останавливает цикл контакта непосредственно перед осуществлением конкретного действия.Формируется поддерживаемая заботящимся окружением замкнутая личностная система, в которой большинство чувств или желаний остается внутри: человек сам себя любит, ненавидит или ведет с собой нескончаемый внутренний диалог.Преобладающий стиль поведения состоит в том, что он делает самому себе то, что хотел бы сделать другому человеку (или получить от него).Чаще всего подобный индивид не позволяет себе проявлений агрессии в отношении объектов, на которые они в действительности направлены и в силу стыда или иных чувств обращает ее против себя.Крайней точкой развития ретрофлексии становится самоубийство: человек убивает себя вместо уничтожения того, кто заставил его страдать.

    Таким образом, ретрофлексивный вектор суицида объединяет, по крайней мере, два признака знаменитой триады Карла Меннингера: одновременное желание убить и стремление быть убитым (10).Например, Акутагава Рюноскэ описывает их в «Зубчатых колесах» следующим образом: «Жить в таком душевном состоянии — невыразимая мука! Неужели не найдется никого, кто бы потихоньку задушил меня, пока я сплю» (1, с.620).Более всего ретрофлексивный вектор характерен для эгоистического самоубийства Э.Дюркгейма (8) и эготического суицида Э.Шнейдмана (45).Последний является следствием внутрипсихического конфликта между различными частями души самоубийцы, единственным способом разрешения которого становится аутодеструкция или аннигиляция Self.Уходя от совершения действий в окружающей среде и чувствуя себя отчужденным от общества, семьи или друзей, человек сжимает весь мир до размеров самого себя и, ничего не ожидая от других, превращает свою личность в арену, на которой происходит трагическое действо суицидального сценария.

    Ретрофлексивные самоубийства характеризуются продуманностью деталей и способа заранее планируемого акта саморазрушения.Именно при подготовке к нему в воздухе надолго повисает гамлетовский вопрос «Быть или не быть?», завершающийся суицидальным чувством беспомощности — безнадежности.(«Я ничего не могу сделать (кроме совершения самоубийства), и никто не может мне помочь (облегчить боль, которую я испытываю)»).К ретрофлексивным самоубийствам относится знаменитый аналитический случай Элен Вест, описанный Л.Бинсвангером, К.Роджерсом и Р.Мэйем (2,3,14,19).Из дневника Элен Вест: «Ужасно — не понимать себя.Я стою перед собой как перед чужим человеком: я боюсь за саму себя и боюсь тех чувств, во власть которым я отдана, против которых я беззащитна… Я чувствую себя совершенно пассивной, вроде сцены, на которой две враждующие силы кромсают друг друга», — пишет она, предложив одному из крестьян 50 тысяч франков за то, чтобы он немедленно застрелил ее (2, c.115).Ретрофлексивным суицидом можно считать также смерть американской писательницы Вирджинии Вульф.

    В своей предсмертной записке она пишет: «Я определенно чувствую, что снова лишилась рассудка… И на этот раз нам этого не выдержать.Я точно не выздоровлю… Так что то, что я совершаю, кажется мне лучшим из того, что можно предпринять… Я не в состоянии больше бороться.Я знаю, что наношу вред твоей жизни, что без меня ты мог бы работать… Я не могу читать… Ты был таким терпеливым и невыразимо добрым со мной… Всему причиной была я, но определенность давала твоя доброта.Я не могу и дальше портить твою жизнь.Я не думаю, что два человека могли бы быть счастливее нас с тобой» (31).

    Конфлюэнтный вектор самоубийства. В гештальт-терапии слияние или конфлюэнция традиционно считают состоянием, в котором возникает фигура и одновременно возникает сопротивление ее возникновению клиент препятствует возникновению фигуры и связанного с ней возбуждения.Таким образом, его психическая реальность представлена фоном.В жизни это состояние наиболее характерно для младенца, находящегося в слиянии с матерью.Конфлюэнция характеризуется неясными тревожными состояниями, связанной с некоторой замутненностью сознания.Данное состояние похоже на описанный Меннингером «латентный суицид», длящийся во времени как саморазрушающие формы поведения и явно не ведущий к смерти.

    К таким проявлениям можно отнести невнимательность при вождении автомобиля, злоупотребление психоактивными веществами и деструктивные ноты, которые замечаются в поведении каждого человека в повседневной жизни.Позднее вполне вероятной становится конфлюэнция с определенной социальной группой, значимым человеком или каким-либо незавершенным переживанием (например, горем, которое описывается как «безграничное»).Вместе с тем, опыт работы с конфлюэнтными суицидентами показывает, что конфлюэнция является состоянием с очень высокой энергией, которая обусловливает немалый риск, а также заразительность самоуничтожения.

    На кривой цикла контакта его скорее следует разместить вслед за эготизмом, крайней формой ретрофлексии.Человек не просто полностью закрывает границу в отношении действия, самого себя и перестает что-либо чувствовать, он спасается от переживания действия как принадлежащего ему самому ценой растворения своей личности и полной утраты идентичности в некоем «Мы».Описанная постэготическая конфлюэнция встречается не только среди суицидальных клиентов, но, например, является типичным состоянием для жертв тоталитарных сект.

    Конфлюэнтный вектор является особенно важным при суицидальном поведении в молодом возрасте, когда возникает высокая степень слияния с группой, в частности, принадлежащей деструктивному культу (можно вспомнить самоубийства сектантов «Народного храма» в Гайане, «Ветви Давидовой» или «Объединенной церкви» Муна), или со значимым человеком, решившимся на аутоагрессивное действие (здесь перед нами предстает длинная, внушительная цепь реальных лиц и персонажей — от Ромео и Джульетты до современных кластерных самоубийств после суицида Мэрилин Монро, лидера группы «Нирвана» Курта Кобейна и прочих харизматических личностей).

    Конфлюэнтные самоубийства как бы «поглощают» человека и характеризуются заразительностью, поскольку один суицид облегчает или приводит к возникновению последующего, то есть «суицидальной волны» (33,43).В состоянии слияния человек не осознает своих чувств и потребностей, поэтому является весьма восприимчивым к аутоагрессивным действиям.Поскольку эти суициды часто выглядят внезапными и импульсивными, конфлюэнтных клиентов следует признать одной из серьезных групп риска.

    Боль в истории жизни

    Сила желания к дальнейшим изменениям и, соответственно, толерантность к боли на любом уровне связана с успешным или неблагоприятным проживанием человеком в ходе личной истории трех основных мета-потребностей: в безопасности, привязанности (связанности или принадлежности) и достижении (манипуляции).Их называют мета-потребностями, поскольку не имеют фиксированного объекта удовлетворения и могут быть удовлетворены прямо противоположными способами.

    Появление различных видов боли связано с фрустрацией соответствующих мета-потребностей в контексте личной истории клиента, что в кризисных ситуациях приводит к возникновению невыносимой психической боли.

    В основном, мета-потребность в безопасности формируется в младенчестве, в первые месяцы жизни человека.В это время любые изменения являются хаотическими и непредсказуемыми и в силу чрезмерной зависимости индивида от контекста жизни оказываются чреватыми витальными опасностями.Не только реальные изменения, но и их потенциальная возможность, кажется, несет угрозу жизни.Соответственно и проявления боли могут быть парадоксальными, например, полная анестезия, своего рода игнорирование боли на одном из уровней — телесном или психическом (эмоциональном) — и чрезмерная уязвимость на другом.

    В клинической психиатрии парадоксальность проживания боли давно описана у больных шизофренией и лиц с шизотипическим или шизоидными расстройствами личности, а также свойственна детям и подросткам с синдромом Каннера или Аспергера.Изменения на этой стадии развития не соотносятся с каким-либо объектом в окружающей среде или осознанием собственной отдельности и связаны с физической (телесной) и психической (эмоциональной) болью.Чаще всего боль вызывают интенсивная тревога, ужас, растерянность, беспомощность и безнадежность.

    Мета-потребность в привязанности формируется вслед за обеспечением безопасности и связана с появлением в поле образа Другого, с которым можно находиться в контакте, совместно выживать, удовлетворять разнообразные потребности, т.е.осуществлять изменения и чувствовать боль (боль привязанности, любви), или, наоборот, выходить из контакта, чувствовать свою отдельность (с обязательностью проявляющуюся в одиночестве) и соответственно дополнительно переживать экзистенциальную боль.

    Непереносимый опыт экзистенциальной боли, связанный с прерыванием ранней, позитивной привязанности, например, в силу отвержения близкими людьми в детстве, имеет двоякие последствия для дальнейшего развития человека и два возможных стиля историй жизни.Если из-за разрыва привязанности основы безопасности оказываются чрезмерно подорванными, то в силу невыносимости травмы индивид скрывается за контекстом жизни и возвращается на шизоидный уровень реагирования.

    Иная возможность состоит в том, что он заменяет чреватую опасностью привязанность — которая в качестве потребности может быть удовлетворена — зависимостью от другого человека (аддикция отношений или созависимость) или его алиментарных (аддикция к еде, алкоголизм, наркомания, токсикомания) и деятельностных суррогатов (азартные игры, сексуальная аддикция, работоголизм, культовая зависимость), которую в течение жизни невозможно насытить.Поддержание длительных отношений привязанности вызывает боль.

    Она связана с необходимостью принятия ценности другого человека и своей собственной реальной значимости.Избегая внутреннего хаоса, человек ищет внешней референции, но в аддикции сталкивается с постоянно неудовлетворенной потребностью в зависимости, в свою очередь вызывающей боль (боль ненасыщения).Она связана с широким спектром чувств, например, страха, злости, обиды, зависти, ревности, жалости и стыда.

    Развитие мета-потребности в манипулировании (достижении) генетически связано с освоением игровой деятельностью, которая в истории жизни предполагает приобретение свободы обращения с объектами окружающей среды.Изменения, происходящие в контакте, направленном на достижение, касаются установления, поддержания и прекращения отношений с Другими, что порождает боль, связанную с взаимодействием (конкуренцией) со значимыми людьми (боль унижения-признания).Обычно история жизни нарцисстической личности ознаменована опытом ранней привязанности, хотя и прервавшейся, поэтому у нее сохраняется надежда на возможность нового аналогичного опыта и боль, связанная с неспособностью его осуществления в настоящем.Боль окрашивается страхом, стыдом, виной, огорчением, разочарованием, завистью (Рис.3).

    В предлагаемой динамической гештальт-концепции боли появление различных ее видов следует эпигенетическому принципу развития человека, и нестерпимая психическая боль, описанная Э.Шнейдманом, является крайним выражением боли на каждом из уровней.

    Диагностика психической боли

    В диагностике состояний психической боли следует выделять патопсихологическую и феноменологическую диагностику в процессе консультирования или первичного терапевтического интервью.

    В клинической психологии и суицидологии долгое время отсутствовали средства, способные оценить психическую боль, хотя косвенным образом об отдельных ее компонентах можно было судить по результатам применения уже почти в течение трех десятилетий шкал, исследующих депрессию, например, шкал депрессии и безнадежности Бека, шкалы Гамильтона, а также ряда суицидологических опросников (27–30,32 и многие другие).Попытки создания в диагностических целях стандартизованных или полустандартизованных психодиагностических шкал для верификации душевной боли осуществлены лишь недавно.

    В частности, Э.Шнейдман (23,46,47) разработал несколько вариантов Шкалы оценки психической боли, являющейся инструментом для полуколичественного и качественного определения душевной боли.Все ее варианты состоит из следующих разделов: 1) шкалы оценки душевной боли у испытуемого в момент опроса; 2) проективной методики (в виде наборов репродукций картин или историй, рассмотрев или прочитав которые, испытуемый оценивает психическую боль, ощущаемую персонажами, а затем выбирает одну из представленных на картинах ситуаций или историй, которая могла бы заставить его подумать о самоубийстве); 3) шкалы оценки наиболее интенсивной душевной боли, пережитой испытуемым в жизни; 4) списка отдельных чувств, из которых испытуемому предлагается выбрать три или четыре, наиболее выраженных в ситуации самой сильной душевной боли; 5) шкалы оценки способности выносить душевную боль; 6) краткого опросника об истории суицидальных мыслей и поведения у испытуемого; 7) раздела, отведенного для описания самой сильной пережитой испытуемым душевной боли и вызвавших ее обстоятельств.Шкала является компактной (на 4-х страницах) с ясными и четкими инструкциями и является вполне удобной для работе.В качестве инструмента оценки душевной боли у испытуемых ее варианты были переведены на русский язык и апробированы у различных групп испытуемых, в том числе и в ходе первичного терапевтического интервью (11,12).

    Изучая субъективный опыт столкновения подростков с неразрешимыми жизненными проблемами, исследовательская группа Университета Бар-Илан (Израиль) под руководством Израэля Орбаха установила, что он имеет непосредственное отношение к возникновению у них суицидальных тенденций, безнадежности и психической боли, проявляется в чувстве утраты контроля над ситуацией и предложила использовать для его измерения Шкалу субъективного опыта неразрешимости проблем (SEPI Scale), которая имеет четырехфакторную структуру и существенные психометрические возможности (36).

    Эта же группа ранее высказала предположение, что ранний телесный опыт играет важную роль в происхождении деструктивного отношения к жизни и суицидального поведения, обнаружив, что суицидальные подростки оказываются менее чувствительными к психологическим переменным боли, а толерантность к физической боли является более высокой в сравнении со сверстниками без суицидальных тенденций и испытуемыми контрольной группы (37,38).

    Феноменологическая диагностика боли состоит в распознавании векторов суицидального поведения и выделении конституирующих ее эмоций, установок, смыслов и ценностей.Распознавание интроективного вектора в консультативной беседе происходит на основании употребления клиентом форм повелительного наклонения, плакатных и лозунговых фраз («Я ничего не стою»), в которых преобладают «надо» и «должен» («Я должен пожертвовать собой ради…», «Мне нужно пострадать»), а также использования местоимения «я», когда речь идет о «мы».Поведение «интроективного» клиента отличается двусмысленностью: на поверхности видна маска послушного, доброго и порядочного человека, за которой скрывается удивительная агрессия или энергия саморазрушения.(«Я от себя требую, и Вы мне должны»).

    Суицидальный конфликт легко возникает, если интроекции подвергаются несовместимые друг с другом представления или установки.Нередко, чем более воспитанным (и, соответственно, внешне «интеллигентным») является субъект, тем больше вероятность встречи с интроектами, не подвергшимися ассимиляции.Деструктивность его стиля жизни состоит в том, что на метафорическом уровне он превращается в кадавра, непрерывно желающего получать советы и без разбора «съедающего» в беседе все предложенное без остатка и какого бы то ни было усвоения.Очень важно, что, если клиент злоупотребляет интроекцией в качестве защиты перед контактом, у него исчезает чувство отвращения, в том числе и страх перед собственной смертью.

    Распознавание проективного вектора происходит на основании ухода клиента от выражения своих чувств и прояснения собственных желаний путем приписывания их другим людям («Меня недооценивают»), обществу («Нет смысла жить в этом отвратительном мире») или каким-либо травматическим обстоятельствам своей жизни («После того, что случилось, я полностью утратил надежду»).Механизм проекции в высказываниях выдает себя местоимением «оно» в тех случаях, когда на деле речь идет о «я».В беседе эти клиенты склонны к наставлениям и поучениям.Они отличаются такими чертами, как недоверие, подозрительность и, нередко, жестокость.Они проявляют склонность к возмущению, агрессии или выбору в суицидальной ситуации наиболее брутальных способов саморазрушения, оставляющих мало возможностей для спасения.

    Ретрофлексивный вектор распознается на основании зажатого в верхнем регистре, недостаточно модулированного голоса, возвратных движений, употребления возвратных частиц «ся» и местоимения «себя» («Я себя обвиняю», «Я жертвую собой», «Главный враг — это я сам», «Я себе омерзителен») и стремления к избыточному контролю («Я обязан себя контролировать»).В беседе клиент часто делит себя на наблюдаемого и наблюдателя и охотно ведет диалог с самим собой, однако в общении с терапевтом стремится отгородиться от актуальной ситуации.

    Распознавание конфлюэнтного вектора происходит на основе употребления клиентом безличных форм предложений («Как-то грустно», «На душе тяжко»), местоимения «мы» («Нам это не под силу») или утверждений в третьем лице («Люди довольно часто оказываются в невыносимых ситуациях»), в результате чего возникает неясность относительно его реальных чувств, потребностей и желаний.«Конфлюэнтный» клиент излишне быстро вступает в диалог, не особенно разбираясь в сущности происходящего, не желает прояснения ситуации, стремясь, по возможности, скорее «слиться» с собеседником в некое подобие единства.Отмечаются отсутствие уважения к индивидуальным различиям, свидетельствующее о трагическом снижении самооценки, и чрезмерные агрессивные реакции при их обнаружении в ходе консультирования.

    Психическая боль как сигнал о переживаемой ценности и пределе переносимости.Хотя, как уже отмечалось, в суицидологии невыносимая психическая (душевная) боль рассматривается в качестве общего стимула для совершения самоубийства (22,23), но ее значение этим не ограничивается.В поле внутренней феноменологии возникновение психической боли свидетельствует о переживаемой ценности, например, чувства, потребности или отношения с некоторым внутренним образом значимого человека.

    Психическая боль открывает для индивида определенную, часто неосознаваемую «внутреннюю» ценность и заставляет проявить заботу о ней, мобилизуя соответствующие ресурсы личности.Г.Марсель говорил о «молниеносной вспышке», в которой возвращаются к нам как бы в символическом качестве основные ценности нашей жизни (9).Это обстоятельство имеется в виду, когда говорят о ценности страдания.Средневековый мыслитель М.Экхарт писал: «Заметьте себе, вдумчивые души! Быстрейший конь, который донесет Вас к совершенству — страдание.Никто не испытывает большего блаженства, чем те, что со Христом пребывают в величайшей горести.

    Страдание горько, как желчь, нет ничего горше страдания, и нет ничего слаще, чем пройденное страдание.Пройденное страдание слаще меда» (24, с.66).На уровне отношений с другими людьми психическая боль сигнализирует о пределе переносимости чувств, фрустрированных потребностей или реальных отношений в целом.Чувствительность организма к этому пределу бывает различной в зависимости от присутствия проблемных зон, связанных с формированием в истории жизни основных мета-потребностей, и самоосознавания своих границ.

    Принципы гештальт-терапии боли

    В пределах основной общей цели помощи людям с суицидальными тенденциями, направленной на спасение их жизней, Э.Шнейдман (23) выделяет три основные цели психотерапии суицидальных пациентов: снижение интенсивности психической боли, расширение возможностей осознавания и ослабление эмоционального напряжения.Кроме того, он описывает две стадии терапевтического процесса: на первой стадии подбор и реализация терапевтических подходов осуществляются в соответствии с индивидуальным спектром психологических потребностей клиента.На второй стадии происходит пересмотр и изменение тех психологических потребностей, которые наиболее угрожают жизни.Для стимуляции процесса терапии используются приемы, которые Э.Шнейдман называет маневрами: они позволяют создать некоторый предварительный шаблон, который учитывает спектр психологических потребностей данного человека, причиняющих душевную боль и толкающих к самоубийству.

    К настоящему времени в контролируемых исследованиях установлена эффективность двух психотерапевтических подходов у клиентов с суицидальными тенденциями: когнитивно-бихевиоральной терапии, в частности, сосредоточенной на решении проблем, и диалектической бихевиоральной терапии (34,39,40,42).Подтвержденные данные об эффективности иных направлений психотерапии суицидентов пока отсутствуют, однако изучение факторов, связанных с суицидальными попытками, показывает, что необходимы дальнейшие исследования в отношении, например, интерперсональной психотерапии (35,41) и гештальт-терапии, которые могут оказаться эффективными способами воздействия.

    Возможности гештальт-терапии вполне удовлетворяют основным целям психотерапии суицидальных пациентов, которые сформулированы Э.Шнейдманом, однако, в литературе отсутствует какое-либо систематическое описание ее использования для этой категории клиентов.Можно выделить следующие направления феноменологической работы: 1) коррекцию феноменов актуального суицидального вектора данного клиента и 2) терапевтическую реконструкцию боли в истории жизни (проживание основных фрустрированных мета-потребностей).

    Коррекция феноменов актуального суицидального вектора.Терапевтическая помощь «интроективным» клиентам состоит в работе над появлением чувства, что собственный выбор является вполне возможным, и усилением осознавания различий между «я» и «ты» (14).В результате возникает чувство «я», которое способствует освобождению от неассимилировавшихся интроектов, в частности, связанных с саморазрушением.Нередко эти клиенты оказываются не только фанатиками по части получения советов, но и жертвами в отношении прожитой жизни.

    Одновременно им свойственны нетерпение, жадность и леность: нетерпение заставляет их незамедлительно «проглатывать» советы, лень препятствует выполнению клиентской работы, требующей усилий, а жадность обусловливает стремление к получению как можно большего за краткий промежуток времени.Если в ходе терапии человек перестает воспринимать свое существование как нечто заданное извне или неизменное и начнет проявлять интерес к самостоятельному воссозданию своей жизни, то этот опыт может стать ключевым пунктом для его самоопределения и коррекции суицидальной интроекции.

    Среди терапевтических тем для исследования наиболее эффективными являются работа со значимыми утратами и чувством стыда.Исследование утрат(ы) позволяет рассмотреть тему смерти (в том числе и суицидальных намерений самого клиента), заново пережить горе, выразить соответствующие эмоции, уменьшить интенсивность психической боли и начать поиск ресурсов для интеграции утраты.Работа с болью как ценностью позволяет решить, как ее определяет Ф.Е.Василюк (7), задачу памятования психической боли с последующей интеграцией раздвоенного жизненного мира, восстановления связи времен, что ведет к исчезновению боли.

    Следуя логике его новой парадигмы переживания горя, можно сказать, что именно психическая боль не впускает настоящее в прошлое, она рвет связь времен, и «психологическое, субъективное чувство реальности, чувство „здесь-и-теперь» застревает в этом „до», объективном прошлом, а настоящее со всеми его событиями проходит мимо, не получая от сознания, признания его реальности» (7, с.21).Например, этим объясняются реакции отказа, возникающие при заполнении дескриптивных частей шкал оценки психической боли.

    Стыд является источником многих сложных внутренних состояний, связанных с саморазрушением: депрессии, отчуждения, самообвинения и фатального одиночества.У суицидальных клиентов он чаще всего принимает форму «интернализованного» (49), «токсического» (5) или «скрытого» (17) и проявляется в виде волн, спиралей или кругов (циклов) стыда (16,49), которые время от времени воссоздают компульсивные стереотипы саморазрушения.Г.Вилер пишет: «Если стыд превращается в хронический и непереносимый, то я начинаю чувствовать, что мир, в котором живу — это „не мой мир», я не родился в нем и для него, он не создан для меня, и в нем нет подходящего места для человека с моим внутренним миром и опытом» (49, с.228).«Токсический» стыд останавливает естественную саморегуляцию организма и оказывает подавляющее воздействие на личность.

    Человек уверен в своей уродливости и ущербности и стремится исчезнуть «с лица земли» (часто вполне реальным образом) или относится к себе с «непрощающим» презрением.Все описанное может обусловить возникновение депрессии.Кроме того, стыд, отрицаемый клиентом, а также гнев или депрессия могут являться показателями «скрытого» стыда.Феноменологическое исследование стыда приводит к коррекции установок абсолютной бесполезности или «плохости», уменьшению психической боли и способствует повышению самооценки.

    Терапевтическая помощь в осознавании проекций прежде всего направлена на установление и всемерное поддержание отношений доверия, которые оказываются серьезно нарушенными, что приводит к одиночеству суицидента.В самом общем виде терапевтическая поддержка состоит в обращении внимания на реальное существование шанса выхода за пределы порой грандиозной системы проекций, обусловливающей суицидальное поведение, и несомненное принятие и одобрение соответствующего действия значимым окружением.

    Эксперименты заключаются в возвращении клиенту шаг за шагом отчужденной части его чувств, мыслей, желаний и ценностей.Они могут быть основаны на гештальт-терапевтическом диалоге (в индивидуальной работе), реальном взаимодействии с группой или психодраматических эпизодах.Экспериментирование восстанавливает причастность к жизни, чувство целостности и стимулирует энергию изменений.Среди терапевтических тем сохраняет свою актуальность тема стыда, который у «проективных» клиентов преимущественно является «скрытым».Возможна феноменологическая работа с темами аномического одиночества, зависти или гнева.

    Практика работы с суицидальными клиентами показывает, что, учитывая тесную взаимосвязь механизмов интроекции и проекции, нередко приходится сталкиваться с их сочетанием, которое усиливает внутреннюю несвободу, внешнюю скованность клиента и ведет к утрате идентичности в саморазрушающем поведении.

    Терапевтическая помощь при ретрофлексии включает тщательное соблюдение баланса фрустрации (побуждения к действию) и поддержки (преодоления настороженности) клиента, склонного к депрессии и наполненного энергией саморазрушения.Как отмечает Ж.-М.Робин: «Самоубийство — высшая форма ретрофлексии, субъект убивает себя самого вместо того, чтобы убить того, кто заставил его страдать» (18, с.49).Важным направлением терапевтической работы становятся телесно-ориентированные эксперименты: привлечение внимания к позе, жестам, движениям или дыханию, что позволяет осознать невыносимое напряжение и психическую боль.

    На поддержание напряжения «ретрофлексивные» клиенты тратят неимоверное количество энергии и нередко даже не подозревают о его существовании.Эти эксперименты способствуют высвобождению накопленной энергии боли во внешнюю среду, например, в сферу терапевтических и иных отношений.Любое, даже самое элементарное, осознанное движение для клиента превращается в первый шаг, направленный на восстановление контакта с окружающей средой, следствием чего является выбор продолжения жизни.Среди терапевтических тем эффективными являются исследование стыда, вины, зависти и разочарования.Самую сильную психическую боль вызывает нарцистический стыд, вызванный каким-либо социальным провалом.

    Терапевтическая помощь при конфлюэнции заключается в мягкой, деликатной и ненавязчивой стратегии контакта, использовании различения «мое» — «не-мое» и его систематической вербализации.Для клиента важным является осознавание, что существуют потребности и чувства, принадлежащие только ему, и их наличие не обязательно создает опасность разобщения со значимыми людьми.Вопросы типа «Что Вы сейчас чувствуете?» или «Чего бы Вам хотелось сейчас?» помогают сосредоточиться на самом себе.Дальнейшая работа с его потребностями и желаниями может стать первым шагом к преодолению ужаса «не-существования» и пересмотру конфлюэнтных взаимоотношений.Проговаривая свои потребности, суицидальный клиент начинает осознавать свои желания и находить способы их достижения.

    Осознавание собственных целей является начальной вехой на пути обретения личной свободы в разрешении суицидальной ситуации.В числе терапевтических тем для исследования вновь актуальной становится тема смерти.Может использоваться, особенно в групповом контексте гештальт-инициация собственной смерти.Она осуществляется на основе авторской модификации упражнений, стимулирующих конфронтацию со смертью и предложенных И.Яломом (26).Вначале предлагается техника, позволяющая отобразить свою нынешнюю точку жизни на отрезке прямой, отражающей ее предполагаемую длительность, или с помощью техники направленных визуализаций достичь начала жизни и просмотреть ее от начала до конца.Затем предлагается инструкция: «Вы узнали, что Вам предстоит прожить три дня.Как Вы их проведете? Что будете делать в каждый из дней? С кем встретитесь? Как пройдут последние минуты Вашей жизни? Кто будет при этом присутствовать? Какими будут Ваши последние слова? Какой могла бы быть ваша эпитафия?».В течение 5 минут клиенту предлагается «побыть с этим», а затем поделиться переживаниями.

    В группе это упражнение амплифицируется следующим ходом: можно разыграть психодраму, в которой протагониста, лиц, присутствующих при его смерти, и исполнителя «последнего песнопения» играют участники группы.Упражнение способствует существенному снижению актуальной психической боли, готовит к следующему этапу — терапевтической реконструкции истории жизни, устраняет конфлюэнцию у клиента и конфлюэнтные тенденции в группе при торможении групповой динамики.

    Терапевтическая реконструкция боли в истории жизни клиента.Реконструкция боли в истории жизни клиента происходит при проживании основных фрустрированных мета-потребностей.Она состоит в исследовании опыта пережитой психической боли и обнаружении ресурсов, т.е.выявлении состояний, из которых формируется защита от боли.

    В качестве части реальности, психическая боль, являясь незавершенным гештальтом, по мере развития личной истории человека имеет тенденцию к усилению, превращаясь в невыносимую душевную боль в критических ситуациях.Конфронтация с болью суицидального клиента делает ее частью терапевтического текста, т.е.феномен превращается в знак, и боль становится семиотической.Эта трансформация позволяет начать движение в обратном направлении времени — к незавершенным переживаниям психической боли — и реверсивные движения, которые ведут к ее проживанию и уменьшению.

    Реверсивное проживание боли позволяет приступить к ее терапевтической реконструкции в личной истории.Исходная история о боли, которую мы слышим в ходе первых сеансов, представляет собой отрывочную речь, обрывки налагающихся друг на друга фраз, незаконченных и оборванных на полуслове.Процесс реконструкции умножает текст, делает его более богатым и насыщенным, носитель боли узнает о ней гораздо больше, чем когда-либо, когда она составляла часть реальности, например, в эпизодах раннего детского насилия.

    Естественно, обогащение знаниями может вызвать преходящее усиление реальной боли, но одновременно в терапевтической ситуации возникает возможность ее разрешения за счет прояснения альтернатив.Конечно, новое знание о случившемся насилии влечет за собой негативные переживания, но как, например, в мифе об Эдипе имеет немало позитивных следствий.

    В ходе терапевтической реконструкции боль постепенно помещается в многозначный контекст жизни.Естественно, сохраняется важность феноменологической работы с актуальными компонентами психической боли.Однако, чем более многозначным становится выявленный контекст (фон), тем больше появляется возможностей для его терапевтической деконструкции, превращения незавершенного гештальта реальной боли в семиотическую боль и выявления ее ресурсов.

    Определение ресурсов психической боли происходит в ходе следующих подходов терапевтической работы: 1) феноменологического сравнения в эксперименте «боли сейчас» vs.«боли тогда».В результате, как правило, суицидальный клиент относит пик своей душевной боли к прошлому, что ведет к ослаблению беспомощности-безнадежности — базисного эмоционального состояния суицидальной ситуации (22); 2) прояснения денотата («Что это было?») — жизненных обстоятельств, вызвавших душевную боль (горе, насилие, развод и т.п.).Обнаружение связи психической боли с соответствующей критической ситуацией позволяет уменьшить ее «свободное плавание» в поле и отметить ее преходящий характер; 3) фиксации предиката — отнесения основных болезненных переживаний в прошлое; 4) прояснения аффективной составляющей психической боли (эмоций отчаяния, ревности, ужаса, беспомощности, безнадежности и др.); 5) обозначения многозначности контекстов, в которых возможен поиск ресурсов (возраст, социальное положение, профессия, образование, семейный статус, прошлый опыт преодоления кризисных ситуаций и т.п.); 6) определения смысла психической боли и прояснения ее ресурсов.Если при переживании психической боли происходит смыслообретение, это приводит к осознаванию ресурсов боли и стремлению найти способы их реализации.Тогда опыт переживания сочетается с опытом смысла и опытом рефлексии, и ведет к совершению действия, ответственного поступка по М.М.Бахтину.Терапевтическая реконструкция боли в личной истории позволяет работать с болью как с осмыслением жизни, что приводит к выявлению дополнительных, внешних и внутренних ресурсов поддержки; 7) определения способов реализации ресурсов психической боли в конкретных жизненных обстоятельствах данного человека.

    Коррекция феноменов актуального суицидального вектора данного клиента и терапевтическая реконструкция боли в истории жизни могут быть последовательными направлениями гештальт-терапии или сочетаться друг с другом.

    Выводы

    1.Психическая боль представляет собой сложное аффективно-когнитивное и аксиологическое образование, и ее характеристики играют определяющую роль в суицидогенности.

    2.Боль можно определить как универсальный признак, указывающий на разрушение или угрозу разрушения целостности границ между организмом и окружающей средой на одном или нескольких следующих уровней: физическом (телесном), психическом (эмоциональном), экзистенциальном и уровне отношений с другими людьми.

    3.Человек защищается от боли и изменений путем недопущения контакта с помощью механизмов интроекции, проекции, ретрофлексии или конфлюэнции.Временно эти нарушения границы контакта способствуют преодолению эмоциональных компонентов боли.Вместе с тем, каждый из механизмов играет важную роль в возникновении определенных видов самоубийств (интроективных, проективных, ретрофлексивных и конфлюэнтных).

    4.Толерантность к боли на любом уровне связана с успешностью проживания человеком в личной истории трех основных мета-потребностей: в безопасности, привязанности (связанности или принадлежности) и манипуляции.

    5.В динамической гештальт-концепции боли появление различных ее видов следует эпигенетическому принципу развития человека; невыносимая психическая боль, описанная Э.Шнейдманом, является крайним выражением боли на каждом из пяти уровней.

    6.Психотерапевтическая работа с суицидальными клиентами основана на исследовании опыта пережитой боли и обнаружении ее ресурсов, т.е.выявлении состояний, из которых формируется защита от боли.Можно выделить следующие направления феноменологической работы: 1) коррекцию феноменов актуального суицидального вектора данного клиента и 2) терапевтическую реконструкцию боли в его истории жизни (проживание основных фрустрированных мета-потребностей).

    Рейтинг автора
    Автор статьи
    Валентин Пырьев
    Написано статей
    1036
    Ссылка на основную публикацию