Три колесницы

Тема статьи: Три колесницы - разбираемся в вопросе, тренды 2019 года.

три колесницы

Китайская философия.Энциклопедический словарь .2009 .

Смотреть что такое «три колесницы» в других словарях:

Три колесницы — Три колесницы, Трияна (санскр.त्रियान, tri yāna IAST; кит.三乘, сань шэн; кор.삼승, самсын; яп.サンジョウ, сандзё:; вьетн.tam thừa; тиб.theg pa gsum) Три колесницы, которые переправля … Википедия

Три поворота — Буддизм … Википедия

Колесницы — (Быт.45:19 , 46 и др.) Употребление колесниц у Евреев несомненно было столь же древне, как и употребление лошадей.О них уже упоминается, как о предмете роскоши в кн.(Быт.41:43 ).По словам той же книги, они употреблялись и в военное время… … Библия.Ветхий и Новый заветы.Синодальный перевод.Библейская энциклопедия арх.Никифора.

Боевые колесницы — Колесница в Египте Колесница появилась на юге Европы, в Причерноморье и в Индии.Колесница большой колёсный экипаж, использовавший как движущую силу скаковых животных.Содержание 1 История … Википедия

Огненные колесницы — Chariots of Fire … Википедия

Поворот Колеса Дхармы — Буддизм Культура История Люди Страны Школы Храмы Терминология Тексты Хронология Проект | Портал … Википедия

Буддизм — Проверить нейтральность.На странице обсуждения должны быть подробности … Википедия

Рёкан Тайгу — У этого термина существуют и другие значения, см.Рёкан.Рёкан Тайгу 良寛大愚 … Википедия

Ом мани падме хум — В этой статье используются шрифты языков стран Азии.Подробнее… Мантра «Ом Мани Падме Ху … Википедия

Буддизм в Туве — Буддизм в России … Википедия

Три колесницы — Три Пути.Хинаяна, Махаяна, Ваджраяна

В буддизме выделяют три основных направления Пути самосовершенствования, называя их Три Яны, Три Колесницы.

Хинаяна ( «яна» — колесница, «хина» малый ) — Малая Колесница

Махаяна ( «маха» великий ) — Большая Колесница

Ваджраяна ( «ваджра» — алмаз ) — Алмазная Колесница

Все они ведут к одной цели.Деление связано с тем, что Будда передал разные методы для людей с разными способностями к духовному развитию.

Каждое направление имеет своих последователей.Разные люди — разные методы.

Суть знания, переданного Буддой выходит за пределы человеческого измерения.Для ясного понимания этого знания принята некая форма, такая как Три Колесницы, каждая из которых содержит свои особые наставления, методы, постижения этого знания.

Традиция Хинаяны опирается на то, что можно назвать первыми учениями Будды, начиная с его знаменитой проповеди о Четырех Благородных Истинах: страдании, источнике страдания, возможности прекращения и способе прекращения страдания.

Основу учения образует Трипи́така, Палийский Канон — свод священных текстов, составленный вскоре после так называемого «ухода Будды в Нирвану».

Последователи Хинаяны считают эти писания самым древним источником Учения Будды, и следовательно самым авторитетным.Отсюда еще одно название Малой Колесницы: Тхеравада то есть «Учение старейших».

Традиция Махаяны возникла на севере Индии и распространилась преимущественно в Китае, Тибете и Японии.Она переосмысляет сложившиеся в Хинаяне положения о мироустройстве и духовном Пути, раскрывая смысл Учения Будды совершенно по новому.

Основа Махаяны и Хинаяны — Сутры.

Это писания, пришедшие к практикам древности в форме духовного откровения.Предполагается, что Сутры были переданы Буддой.Но Буддой уже не в форме конкретного исторического лица, Будды Шакьямуни, а как проявление природы Будды как таковой, вневременной, всеобъемлющей — метафизической реальности, запредельной относительно человеческого Ума.

Ваджраяна — последняя Колесница, называемая «тантрический буддизм».Это название связано с тем, что основа практик здесь — Тантры — знания, переданные предполагаемым воплощением Будды, учителем Падмасамбхавой.Конечная цель Ваджраяны та же, что у и Махаяны — обретение состояния Будды для блага всех существ.Отличие в Методах обнаружения этого изначального состояния.

— Хинаяна: Нирвана (Освобождение для себя)

— Махаяна, Ваджраяна: Благо всех существ

Хинаяна воспринимает Путь Будды Шакьямуни как руководство к действию: отречься от всего «мирского», отсечь привязанности и «загрязнения», чтобы стать просветлённым существом подобно Будде и покинуть этот мир, уйдя в бесконечное блаженство Нирваны — состояния за пределами цикла рождения и смерти — сансарического бытия.

Важно отметить: последователи Хинаяны верят, что Будда — конкретное историческое лицо, Учитель, обретя Просветление действительно ушел в Нирвану.То есть перестал существовать в нашей реальности.Это воззрение — ключевое отличие восприятия явлений в Хинаяне и Махаяне.

— Хинаяна: Будда — Человек достигший Просветления

— Махаяна: Будда- метафизическая Реальность

Сутры Махаяны указывают на то, что Нирвана — это уловка на пути, а Будда, Татхагата — нечто, гораздо большее, чем явленное миру тело Будды Шакьямуни.Будда — это аспект реальности, первоприрода, первоматерия, источник всего сущего.И потому Будда, воспринимаемый таким образом, не может «покинуть» Сансару.Он пребывает в ней внутри каждого из нас.

Такая концепция получила название Теория Татхагата Гарбхи.»Зародыша» Будды как изначальной природы внутри всех живых существ.

Об этом можно прочесть в Татхагатагарбхе сутре:

А также, сыновья хорошей семьи, (он) понимает, что внутри живых существ, утопающих в осквернениях, сидит множество Татхагат со скрещенными ногами и неподвижных, одаренных, как и я, знанием и видением.И понимает, что нутро тех (существ), оскверненное нечистотой, — истинная природа Татхагаты (татхагатадхармата), недвижимая и неколебимая любыми состояниями бытия, и затем говорит: «Все эти Татхагаты подобны мне!»

Идеалом Хинаяны является Архат — святой монах, собственными усилиями достигший Нирваны, цели пути в рамках этой традиции.

В Сутрах Махаяны хинаянских святых — Архатов называют Шраваками, «слушающими голос», подразумевая, что это ученики Будды, не постигшие всех глубин учения и привязавшиеся к идее Нирваны как Индивидуального освобождения, стремление к которому в принципе заблуждение.

Во-первых, нет разницы между Сансарой и Нирваной — это две иллюзии одного Ума.

Нет разницы вообще

Между Нирваной и Сансарой.

Что является пределом нирваны,

Есть также и предел сансары.

Между этими двумя мы не можем найти

Даже слабейшей тени различия.

Ум – корень, как круговорота перерождения, так и просветления.Из-за разнообразия накопленной кармы, каждый из многообразных видов существ имеет свое особое иллюзорное видение.

Намкай Норбу Ринпоче » Кристалл и путь света»

Этот ум творит и сансару и нирвану

Вне него не существует ни то ни другое.

Во-вторых, даже если Ум принимает правила игры этих иллюзий, стремление к «личному» Освобождению — не самый благородный путь.Ведь в шести мирах сансарического удела человек оставляет всех тех, кто будет продолжать пребывать в неведении и испытывать повторяющиеся страдания.

Потому задача практика — принести максимальное благо живым существам в течении своей жизни.Которая, как известно конечна, а рождение человеческое – бесценно, ибо дает возможность для практики.

Отказавшись от цепляния за собственное «Я», практик Махаяны переводит свой взор от себя к другим людям и существам.

Идеал Махаяны — Бодхисаттва — тот, кто породил в себе намерение стать Буддой дабы иметь возможность принести благо миру.

Намерение такого рода называется Бодхичитта ( «бодхи» — пробужденный», «читта» — сознание ).Зарождение такого намерения, обусловленного чувством великого Сострадания ко всему живому, является началом духовного развития на пути Великой Колесницы, Махаяны.

Вообще, в Махаяне есть такое воззрение, что определяющим природу нашего действия — является не само действие, а намерение, мотивация.И потому то, что по форме выглядит странно или даже жестоко, имея так называемую благую цель под собой — является благом.

— Хинаяна и Махаяна:

— Ваджраяна: Путь преобразования (Тантры)

Хинаяну и Махаяну называют Путь Отречения.То есть отказ от негативных, не благих действий, дабы очистив Ум, обнаружить свое изначально просветленное состояние — достичь Просветления.

Ваджраяна, и тантра в целом, это Путь Тантры, Преобразования.Где те омрачения, привязанности и страсти, что в Сутре следует отсечь, используются как часть практики.

Ученый, религиовед Евгений Торчинов пишет:

Ваджраяна утверждает, что главное преимущество такого метода — его чрезвычайная эффективность, «мгновенность», позволяющая человеку стать Буддой в течение одной жизни, а не трёх неизмеримых (асанкхея) мировых циклов — кальп.Вместе с тем наставники Ваджраяны всегда подчёркивали, что этот путь является и самым опасным.

Ваджраяна взаимодействует с темными пучинами бессознательного — того «тихого омута», в котором «черти водятся», используя его безумные сюрреалистические образы и архетипы для быстрого выкорчевывания самих корней аффектов: страстей, влечений (порой патологических), привязанностей, — всего того, что могло и не осознаваться практиком, «атакуя» его сознание «изнутри».

Сейчас под словом «тантра» на западе продвигаются мероприятия, имеющие очень отдаленное отношение к духовности.Такое явление связано с поверхностным пониманием, западным сознанием союза мужского и женского, который выделяется в тантре.Мужское и женское начало в Ваджраяне — это союз двух аспектов Пробуждения: мудрости и метода.

На изображениях тантрических божеств, изображается пара, священный союз, называемый «Яб-Юм».

Метод, «Упая» — это мужское начало, божество в мужском теле.

Мудрость, «Праджня» — женское начало, изображается как супруга божества.

В буддизме есть устойчивое триединство: Тело, Речь и Ум

— практика на уровне Тела: выполнение простираний

— практика на уровне: Речи: это начитывание Мантр

— практика на уровне Ума: визуализации

Основные практики Ваджраяны:

1) практика мантр

2) визуализация божеств

3) созерцание мандал

Практика чтения мантр имеет в Ваджраяне столь большое значение, что её часто даже называют Мантраяной — Колесницей Мантр.Произнесение мантр подразумевает понимание внутреннего смысла мантры и её воздействия.Часто в практике нужно визуализировать написанные тексты мантр, причём задаётся определённый цвет, размер, толщина и другие параметры созерцаемых букв.

Практика тантрических мантр предполагает получение специального Посвящения, которое сопровождалось объяснением правильного произнесения того или иного звука.

В Ваджраяне большую роль играет наставник, учитель, Гуру.Под руководством такого гуру для каждого ученика подбирается своя практика, в зависимости от характера.Качество, черта характера, имеющая негативное свойство называется аффект (клеша): гнев, страсть, невежество, гордыня или зависть.

Практикующие Ваджраяну утверждают, что такого рода аффекты должны не уничтожаться, а осознаваться и трансформироваться в пробужденное сознание.Как это возможно?

Основой претворения страстей и влечений в мудрость Будды является природа Будды, которая есть природа психики и всех ее состояний и которая присутствует в любом, даже самом низменном психическом акте.

Потому, Ваджраяну можно назвать выходом за пределы понятий «чистого» и «нечистого».

Прежде чем изучать практику тантрического буддизма, Ваджраяну, следует изучить фундамент на который она опирается, а именно предыдущие две Колесницы.

Когда начинающий практик ищет «передачу», Посвящение на сложные, «высшие» тантры Ваджраяны, не накопив опыт в более доступных практиках — в нем говорит Духовное Эго.Считается, что если человеку обьяснили какой то метод, например Мантру — то есть образно говоря «передали» её, вложив в некотором смысле свою энергию в эту передачу — то есть энергию Учителя, эту практику «реализовавшего» — важно действительно Практиковать.

Когда приезжают буддийские Ламы с лекциями, учениями и всевозможными передачами практик — надо быть честным перед собой — намерен ли ты действительно применять в жизнь те знания, что получишь на таком мероприятии.Если человек получает «передачу» и не практикует — он создает «препятствие».Поэтому лучше быть более пустой и легкой чашей применяющей переданные уже методы, чем переполненным духовными знаниями сосудом без практики.Это и называется Духовным накопительством.Везде нужна мера — Серединный Путь.

Мы можем прожить жизнь по-разному.Через пять лет, то, что важно сейчас потеряет значение.Vanitas Vanitatum Суета сует.Сансара.

Есть вещи вне времени.Они останутся в нас навсегда.Человек чувствует это вечное и ищет к нему дорогу.

Оттого — разные религии, книги и путешествия, разговоры — вдруг найдется?

Но изначальная природа человека, его суть — никогда не придет извне — это знание внутри.И Учение Будды — древнейший способ подобрать ключ к этой двери.Вернуться к истоку.

Сколько бы ни было дорог, какую бы мы ни выбрали Колесницу, главное — идти вперед.

Введение в практику медитации в Москве

Введение в практику медитации в Москве

Скачать бесплатно книги о буддизме или читать их онлайн

«Встречи с Просветлением» в формате ePub, mobi или pdf

Скачать бесплатно статьи о буддизме, или читать их онлайн

Медитация и буддизм в Одессе

Занятия медитацией в Одессе

Занятия медитацией по скайпу

Занятия медитацией по скайпу

Свободный Дух: буддийская медитация онлайн

Буддийская медитация он-лайн

Видео как научиться медитировать

Что такое медитация, или буддийская медитация? Как правильно медитировать?

Буддийская традиция «Триратна»

Приглашаем Вас .

участвовать в группе в Контакты для читателей Буддаяна.

Три Колесницы

Под Хинаяной понимается та форма буддизма, которая преобладает в Шри-Ланке, Бирме, Таиланде, Камбодже и Лаосе.Ее литературной основой являются тексты Палийского канона.Несмотря на его популяризацию на Западе в работах нескольких поколений востоковедов, термин Хинаяна в целом по-прежнему не принимается последователями этой школы, многие из которых в наши дни предпочитают говорить о своей принадлежности к Тхераваде, «школе старейших».Как мы видели в завершающей части первой главы, более консервативное крыло Сангхи разделилось в течение столетия, последовавшего за решающим разрывом, имевшим место на Втором Соборе, Соборе Вайшали, или связанном с ним, на ряд школ, одной из которых стала Тхеравада.Действительно ли форма буддизма, теперь преобладающая в Шри-Ланке, Бирме и остальных так называемых тхеравадинских странах, восходит к этой древней школе, далеко не столь очевидно, как в это верят жители эти стран.Однако по направленности этой школы мы можем, так или иначе, по крайней мере, предположить с уверенностью, что она берет начало от одной из школ Хинаяны и как единственный сохранившийся ее представитель может до некоторой меры справедливо продолжать использовать определение, изначально относящееся к группе в целом.Под Махаяной имеется в виду форма буддизма, процветающая в Непале, Тибете, Монголии, Японии, Корее, некоторых частях Центральной Азии.Ее литературная основа – многочисленные тексты Китайского и Тибетского священных канонов, большая часть которых – переводы с санскритских оригиналов, которые в девяти случаях из десяти не сохранились.Полная монгольская версия Тибетского канона и японская версия Китайского канона, в каждой из которых сохраняется дополнительный ряд местных материалов, менее важны.С исторической точки зрения школы и разновидности Махаяны, составляющие, вероятно, примерно сотню различных ветвей материнского ствола, являются духовными потомками махасангхиков или последователей «Великого Собрания», представляющих более позитивное крыло Сангхи во времена Собора в Вайшали.

Несмотря на тот факт, что некоторые ученые, обманутые чисто интеллектуальными критериями, на том основании, что в их учении мало отличительных черт Махаяны, настаивали на причислении махасангхиков и их последователей к Хинаяне, мы предпочитаем следовать махаянской традиции, которая, применяя критерий не тождественности вероучения, а непрерывности духовной жизни, всегда относила их к Махаяне.Какой путь более соответствует принципу, обоснованному в последнем разделе, и, следовательно, истине буддизма, читатель может решить сам.По крайней мере, никто не может отрицать того, что махасангхики и их непосредственные ответвления более не существуют как независимая школа, поскольку та маленькая группа отличительных учений, которая выдержала самые яростные попытки научного отсеивания и все еще приписывается ей, была принята и развита не какой-то школой, приписываемой Хинаяне, а исключительно школами, принадлежащими к Махаяне.Каковы были эти школы и чему они учили – и все еще учат, поскольку в отличие от школ Хинаяны, они не завяли, как осенние листья – мы увидим в третьей главе.В данной главе нас, прежде всего, интересует общая природа конфликта между Хинаяной и Махаяной – поскольку на интеллектуальном уровне конфликт, несомненно, существовал и все еще существует, – а не те усовершенствования, которые были обусловлены особенностями той или иной отдельной школы Хинаяны или Махаяны.Во-вторых, нас интересует то, что можно назвать «основой Махаяны», принципы, общие для всех махаянских школ, равно как учения и методы, описанные в первой главе, составляющие то, что можно назвать «основой буддизма», и общие для всех без исключения буддийских школ.

В то время как термин Махаяна означает буквально Великий Путь или Высшая Колесница, буквальное значение Хинаяны – Малый Путь или Низшая Колесница.Исходя из природы различия, подразумеваемого этими названиями, которым существует ряд менее уничижительных альтернатив в санскритских текстах, можно легко сделать вывод не только о том, что они берут начало от махаянистов, но и о том, что они были нацелены на характеристику различия, которое явственно ощущалось.Слово яна , хотя оно, по всей вероятности, никогда не использовалось в его более позднем, техническом смысле самим Буддой, было известно всем школам раннего буддизма.Все они признавали существование трех ян – шравакаяны , пратьекабуддаяны и бодхисаттваяны , обозначающих путь, колесницу или «карьеру» (по крайней мере, последнее – самый подходящий английский эквивалент) ученика, «частного» Будды и Бодхисаттвы.Упоминания об этих трех классах последователей и соответственных «колесницах» (как, следуя известной притче, мы в целом переводим это слово) встречаются очень часто почти во всех писаниях Махаяны, комментариях и пояснениях.Под шравакой (на пали савакой , «слушателем») или учеником понимается тот, кто достиг любой из четырех ступеней святости, ведущих к Архатству и включающих его, лишь «услышав», то есть, так сказать, узнав о Запредельном Пути от Будды или его ученика.Пратьекабудда ( паччекабуддха на пали), напротив, обретает Архатство, будучи совершенно независимым от внешних опор; живя не только без учителя, но и без учеников, он не предпринимает попыток поделиться с другими приобретенным самостоятельно знанием пути к Нирване.Поэтому его обоснованно называют «индивидуальным», «частным», «одиноким» или «безмолвным» Буддой.Бодхисаттва ( бодхисатта на пали) – это тот, кто стремится к обретению Высшего Просветления (в буквальном смысле слова) не только ради собственного блага, но и ради блага всех живых существ.Его путь охватывает сотни и тысячи рождений, в каждом из которых он готовит себя к великому достижению практикой Шести Совершенств в героических масштабах.В своем последнем человеческом рождении он обретает Просветление, как и пратьекабудда, без руководства учителя, но, вместо того, чтобы насладиться «сладким, но эгоистичным покоем в тихих дебрях», он поднимается со своего сидения у подножия дерева бодхи и становится Учителем Богов и Людей.Поскольку цель бодхисаттваяны – достижение высшего Состояния Будды, она также известна как буддхаяна или татхагатаяна .

Согласно палийским писаниям, Будда не видел сущностного различия между собственным Проникновением и Проникновением своих учеников; единственным различием было относительное первенство или вторичность обретения.Упоминания о состоянии пратьекабудды редки.Однако в глазах ранних буддийских школ эти различия были гораздо значительнее, и состояние Архата, пратьекабудды и Высшее Состояние Будды постепенно стали считаться тремя различными и независимыми друг от друга духовными идеалами.Как только они были разделены подобным образом, сразу же появилась соответствующая разница во мнениях относительно того, какому из трех следовать.Тхеравадины отсылали к тому, что бодхисаттваяна – не универсально действующий идеал, а лишь описание пути, которому следуют Татхагаты, чье появление во вселенной – чудесное и редкое явление.Они утверждали, что Будда учил только пути Архатства и что за исключением крайне бесконечно малого числа существ, способных на Высшее Просветление, все буддисты должны следовать этому пути и только ему.Однако сарвастивадины считали все три идеала одинаково достоверными: некоторые буддисты следуют одному, некоторые другому, а разница в путях возникает в силу разницы темпераментов.Пытаясь объяснить природу этого различия темпераментов и причины его существования, сарвастивадины столкнулись с рядом вероучительных трудностей, которые вместе с проблемами подобного рода унаследовали махаянисты, в конце концов, разрешившие их простым способом – приняв точку зрения, с которой в них больше не было никакого смысла.

Кстати, любопытно, но есть, по крайней мере, один известный современный сторонник буддизма Тхеравады, который, что не так уж неестественно, оказался впечатлен возвышенностью идеала Бодхисаттв ы и проповедовал под именем чистого буддизма определенно сарвастивадинское учение о равной достоверности всех трех идеалов.Этот факт примечателен, по скольку он предполагает, что обычное тхеравадинское учение не требует полного соответствия даже своим собственным палийским писаниям.В отличие и от тхеравадинов, и от сарвастивадинов, махаянисты энергично отстаивали универсальное значение бодхисаттваяны , утверждая, что каждый буддист должен стремиться к Высшему Состоянию Будды.Путь ученика и «частного» Будды, считали они, ведет к освобождению лишь одного человека, чисто индивидуальному Просветлению, то есть в их глазах узкому, если не эгоистичному идеалу.Напротив, путь Бодхисаттвы, хотя несравненно более трудный, вел, в конце концов, к освобождению бесчисленных живых существ, к Вселенскому Просветлению, он представлял собой идеал безграничного альтруизма, несомненно, самый высший и благородный идеал из всех.К янам ученика и «частного» Будды, поскольку они были ограничены в масштабе, был применен эпитет хина , означающий «низший», «малый» или «худший», к идеалу Бодхисаттвы, неограниченному в масштабе, – эпитет маха , «высший», «великий» или «лучший».Так появились термины Хинаяна и Махаяна, отражающие фундаментальный антагонизм, который существует между духовными идеалами двух главных ветвей буддизма, между идеалами, так сказать, индивидуального просветления, с одной стороны, и Вселенского Просветления – с другой.

Однако не стоит упускать из виду или забывать того, что было сказано в последнем разделе относительно возможности существования противоположных учений, ведущих к одной и той же запредельной реализации.Хотя их оппоненты неизменно оставались слепы и не видели этого третьего, высшего измерения проблемы, махаянисты в целом ясно и вполне определенно помнили о нем, утверждая, как красноречиво сказано в «Саддхарма-пундарика-сутре», одном из самых влиятельных и важных текстов среди всех писаний Махаяны, что «во всей вселенной нет и двух колесниц, не говоря уже о третьей» 1 .Это знаменательное учение о тождестве на запредельном плане всех трех ян «Саддхарма-пундарика-сутра» разъясняет с помощью яркой притчи, хорошо известной на всем Дальнем Востоке.Благословенный, сидя на Скале К оршунов посреди «огромного, как океан» собрания Архатов, Бодхисаттв, богов, царей нагов и демонов и их последователей, как изображается, обращается к старейшему Шарипутре:

«Шарипутра! Предположим, что в (некоем) царстве, городе или деревне есть великий старейшина, старый и больной, бесконечно богатый, владеющий многими полями, домами, рабами и слугами.Его дом просторен и велик, но в нем лишь одна дверь, и многие люди проходят через нее, сотня, две, даже пять сотен.Его передняя и залы пришли в упадок и состарились, стены разрушаются, основания колонн прогнили, балки и стропила угрожают упасть.Повсюду одновременно загорается огонь, и дом объят пламенем.Сыновья старейшины, скажем, десять, двадцать или даже тридцать, внутри жилища.Старейшина, видя, что дом со всех сторон пылает, очень пугается и рассуждает так: «Хотя я могу безопасно выйти через эти врата горящего дома, но мои сыновья в горящем доме погружены в приятные удовольствия и ничего не понимают, не знают, не ведают удивления или страха.Хотя огонь теснит их, и боль и страдание неизбежны, они не думают о страхе и не стремятся избегнуть его».

Шарипут ра ! Этот старей ш ина размышляет так : « Мое тело и члены сильны . Выгнать ли мне их из дома с помощью цветочного горшка, скамьи или стола?» И снова размышляет: «В доме лишь одни врата, к тому же они узки и малы.Мои дети юны.Еще ничего не зная и будучи привязаны к месту игр, они могут случайно упасть в огонь и сгореть.Я должен сказать им об этом ужасном событии (предупредив их), что дом горит, что они должны немедленно выйти, если не хотят сгореть и пораниться в огне».Подумав так, он, согласно своим мыслям, зовет детей: «Быстро выходите, все вы!» Хотя их отец, жалея их, увещевает и манит их ласковыми словами, дети, радостно погруженные в игру, не хотят верить ему, не удивляются и не боятся, даже не думают о том, чтобы бежать, более того, они не знают, что за огонь (он имеет в виду), что значит дом, что он имеет в виду под утратой: они только бегают взад и вперед, играючи, и больше не смотрят на отца.Тогда старейшина думает так: «Этот дом охвачен пожаром.Если я и мои дети сейчас же не покинут его, мы, несомненно, сгорим в нем.Теперь мне надо с помощью какой-нибудь уловки заставить детей избегнуть этой участи».Зная, к чему предрасположен каждый ребенок, все различные манящие игрушки и любопытные вещицы, на которые он, согласно своей природе, откликается с радостью, отец говорит детям: «Там есть редкие и драгоценные вещи для вашего развлечения – если вы не пойдете и не возьмете их, потом будете жалеть.Так много тележек, запряженных козами, оленями и волами ждут вас за дверью для игры! Выходите быстро из этого горящего дома, и я дам вам все, что пожелаете!» Тогда дети, услышав о манящих игрушках, упомянутых их отцом, поскольку они соответствуют их желаниям, все до одного, жадно толкаясь и обгоняя друг друга, выбегают из горящего дома.Тогда старейшина, видя, что дети благополучно избегли огня и все на поле, больше не испытывая замешательства, а ощущая умом легкость и восторженную радость, садится на открытом месте.Тогда каждый ребенок говорит отцу: «Отец! Пожалуйста, дай нам теперь все те игрушки, которые ты нам обещал, повозки, запряженные козами, оленями и волами».Шарипутра! Старейшина дает каждому из детей большую повозку, удобную и просторную, украшенную драгоценностями, окруженную боковыми сиденьями, увешанную с четырех сторон колокольчиками, покрытую занавесями, прекрасно украшенную различными редкими и драгоценными вещами, увитую рядами драгоценных камней, увешанную гирляндами цветов, мягко устеленную прекрасными коврами и снабженную розовыми подушками.В нее запряжены белоснежные волы прекрасной наружности и огромной силы, ступающие равномерно со скоростью ветра, а охраняют ее многие слуги и спутники.Почему? Потому что этот великий старейшина бесконечно богат, а его сокровищницы ломятся от драгоценностей.Поэтому он думает так: «Поскольку мои владения безграничны, я не должен давать своим детям худшие, маленькие колесницы.Все мои дети – мои сыновья, и я люблю их одинаково.Поскольку у меня есть эти огромные повозки, сделанные из семи видов драгоценностей, бесконечные числом, я в равной мере наделю ими каждого, не выказывая никому предпочтения.Почему? Потому что, даже если бы я раздал их всему народу, я бы не испытал в них недостатка, – что уж говорить о моих детях!» Тем временем каждый из его детей катается на этой большой колеснице, получив то, чего у него никогда не было и что он никогда не надеялся иметь» 2 .

Каждая деталь этой великой притчи, пересказанной в гатхе или стихотворной части текста еще в более красноречивом стиле, наделена особым смыслом и открывается лишь при терпеливом и вдумчивом изучении.Богатый старейшина, как подробно объясняется в самой сутре, – это, конечно, Будда.Горящий дом с его пришедшими в упадок старыми залами и комнатами – различные измерения феноменального существования, преходящие и охваченные огнем жадности, ненависти и омрачений.Безрассудные мальчишки, радостно погруженные в игру, – это живые существа, а обещанные повозки, запряженные козами и оленями, – колесницы учеников и пратьекабудд, в то время как великолепно украшенные повозки, запряженные волами, в которых со временем садятся все дети, – Великая Колесница, Колесница Бодхисаттв.Хотя с точки зрения Метода сутра признает существование трех колесниц, с точки зрения Учения она признает только одну.Различия в янах – это прием, необходимый, поскольку с точки зрения относительной истины, существа обладают различными склонностями, однако на уровне абсолютной истины, где не существует и самого различия между существами, не встает вопроса о различении темпераментов и колесниц.Подобно «Сатипаттхана-сутте» Палийского канона, «Саддхарма-пундарика-сутра» учит, что, выражаясь словами первой, есть «лишь один путь… очищения существ, преодоления печали и стенаний, разрушения страдания и горя, обретения верного пути, достижения Ниббаны».Этот «единый путь» ( экаяна ) заключается, согласно палийскому тексту, в развитии осознанности по отношению к телу, особенно в процессе дыхания, к чувствам, будь они приятны, болезненны или нейтральны, к мыслям, омраченным или не омраченным жадностью, ненавистью и невежеством, и к дхаммам , то есть ко всему корпусу концептуальных формулировок учения, таким, как доктрины о пяти «охапках», семи компонентах Просветления и Четырех благородных истинах.Первые три основы для развития осознанности совпадают не только по сути, но и в деталях, с Медитацией, второй ступенью Пути, а четвертая основа в целом тождественна Мудрости, третьей ступени.Нравственность, первая из трех ступеней, не упоминается открыто в этой четырехчленной схеме духовной тренировки, поскольку, очевидно, она негласно считалась неотъемлемым требованием для начала всех упомянутых практик.Как мы увидим в четвертой главе, шесть совершенств, которые практикует Бодхисаттва, – расширенная версия трех ступеней Пути, который проходит Архат – не духовный индивидуалист традиции Хинаяны, а подлинный Архат, равный самому Будде по запредельной реализации, как это отражают учения Мастера, сохранившиеся даже в многократно переработанных текстах тхеравадинского Палийского канона.Школы Махаяны учат, равно как и сам Будда, что в абсолютном смысле есть лишь один путь, одна колесница к Просветлению, что все низшие пути, чье существование обусловлено индивидуальными особенностями отдельных темпераментов, со временем сливаются в единый путь, не имеющий отклонений, широкий и прямой, ведущий к граду Нирваны.

Не только притча о Трех Колесницах, но и все учение «Саддхарма-пундарика-сутры», дошедшей до наших дней литературной редакции одного из старейших документов течения Махаяны, может, по сути, считаться внешним видимым знаком и внутренним духовным возвращением (или скорее новым утверждением, поскольку махаянисты никогда не теряли его из виду) к запредельной сущности Дхармы, преподанной Буддой и воплощающей мощный протест против неспособности хинаянистов подняться над противоречиями, присущими любому чисто интеллектуальному подходу.Даже не опираясь на принципы, бегло описанные в последнем разделе, и, следовательно, по сути, отрицая все запредельное содержание Дхармы, мы неизбежно придем к заключению, что Махаяна, а не Хинаяна – главный канал течения тех могучих вод, о которых говорят, что, равно как океанские воды обладают единым вкусом, вкусом соли, так и они одного вкуса, вкуса освобождения, жизнетворных вод Истины, преподанной Буддой.

1 В.Е.Сутхилл, «Лотос чудесного Закона», Оксфорд, 1930, с.69.

2 Там же , с .86-89.См.также «Тречленная лотосовая сутра», Нью-Йорк – Токио, 1975, с.85-87.

Глава I ТРИ КОЛЕСНИЦЫ

Противоречия проявились сразу же после смерти Учителя: тексты, повествующие об истории буддизма, утверждают, что уже в начале III в.до н.э.преданные сторонники Будды разделились на восемнадцать школ.
В течение веков выделились три большие ветви буддизма: Малая Колесница (хинаяна), Великая Колесница (махаяна) и Алмазная Колесница (ваджраяна).
«Яна» означает «колесница»; на этой колеснице можно преодолеть поток перерождений и пристать к берегу нирваны.
«Малая Колесница» — пренебрежительное обозначение, введенное сторонниками Великой Ко
лесницы.Относилось оно к тем, кто строго придерживался буквы буддийского учения и не пытался расширить его до пределов всеобъемлющей религии.«Алмазная Колесница» именуется так потому, что предлагает некие магические процедуры, благодаря которым можно достичь высшей божественной силы, столь же несокрушимой, как алмаз (ваджра).
Следует подчеркнуть, что это деление на «колесницы» никогда не было окончательным: между тремя направлениями буддизма всегда шло взаимопроникновение, а о четком разделении их, собственно, можно говорить лишь с тех пор, когда буддизм вышел за пределы Индии, и позднее, когда в Индии он угас, а различные составляющие буддийского мира стали все дальше отдаляться одна от другой.
Малая Колесница — это, преимущественно, южный вариант буддизма, она распространена на Шри-Ланке, в Мьянме, Таиланде и отчасти во Вьетнаме.Она же начинала распространяться и в Индонезии — до тех пор, пока ислам и индуизм не вытеснили ее оттуда в XV-XVI вв.
Великая Колесница — северная разновидность буддизма; она в основном обосновалась в Китае, Корее и Японии.
И наконец, Алмазная Колесница безраздельно властвует в Тибете и Монголии.
Если отвлечься от догматических разногласий, то нынешним своим территориальным распространением влияния «колесницы» обязаны в основном географическим и климатическим различи
ям.Приветливый, мягкий характер южного буддизма чужд строгому северному учению и, кажется, вовсе не имеет ничего общего с суровой жесткостью буддизма тибетского.Глубокая пропасть лежит между хрупким и беспечным цейлонским бхикшу, одетым в яркое шафрановое платье, и тибетским ламой, монахом-воином в его грубом шерстяном облачении.
Изучение этих трех направлений буддизма одинаково интересно, но с исторической точки зрения значение их не равновелико.Если для кого — либо наиболее привлекательна самая ранняя версия буддизма, то следует обратиться прежде всего к Малой Колеснице, где это учение сохранилось в наименее измененном виде.Если же, напротив, мы хотим рассмотреть буддизм как религию, сравнивая его духовные ценности с особенностями других мировых религий, то имеет смысл опереться на Великую Колесницу с ее мощным этическим учением.Что же касается Алмазной Колесницы, то благодаря западной теософии она стала своеобразной частью религиозной истории нашей эпохи, совершающей любопытные метаморфозы, нередко подобные движению маятника, — по мере того как Запад все больше отходит от своих традиционных религий и склоняется то к агностицизму, то к оккультизму.
В 1888 г.Елена Блаватская опубликовала в Лондоне свою книгу под названием «Тайная Доктрина» — фундаментальный труд по современной теософии.Главным источником ее вдохновения были письма, сочи
ненные, будто бы, тибетскими монахами.Существу л1 мнение, что эти «Письма Махатм» составила сама г-жа Блаватская.Но так или иначе теософия пробудила у широкой общественности интерес к буддизму, чем скорее навредила ему, чем помогла.Будда не был «Великим Посвященным».Если и существует учение, чуждое всякой эзотерике, то это, несомненно, учение Будды.
Малая Колесница.— Уходя в нирвану, Будда призвал своих учеников следовать учению, которое он им дал.После его смерти в пещерах близ Раджагрихи был созван собор, на который явились пятьсот монахов, чтобы обобщить и закрепить наставления усопшего Учителя относительно учения и устава монашеской жизни.Согласно традиции, на соборе была начата работа над первой редакцией буддийского канона.Ананда, любимый ученик Будды, по преданию, изложил проповеди учителя; Упали зафиксировал монашеский устав; Кашьяпе поручили обобщить толкования учения.
Сто лет спустя в Вайшали был созван второй собор.Его главной целью было разоблачить лжеучение махасангхиков (сторонников «большой общины»), которые в каком-то смысле стали предтечами махаянского учения.С этого времени начинается раскол буддийской общины: ибо маха — сангхики не подчинились приговору «старцев» (стхавира), приверженцев более узкого и строгого толкования учения.
Третий собор, где присутствовали исключительно стхавиры, заседал ок.245 г.до н.э.в Патали-
путре, недавно отстроенной столице государя Ашоки.Именно здесь был составлен окончательный текст канона на языке пали.
Сам Будда говорил на магадхи, разговорном языке области Магадха.Согласно цейлонскому преданию, язык пали (буквально «письменный») — это тот же язык, что магадхи.Но более вероятно, что пали, ставший священным языком Малой Колесницы, происходит от диалектов северо-восточной Индии.Пали близко родствен санскриту, хотя и не обладает его утонченностью и гибкостью.
Буддийский «Закон» подразделяется на три «корзины» (типитака).Первая «корзина» — это корзина «Устава» (Виная-питака), то есть предписаний, касающихся жизни монахов.«Устав», в свою очередь, включает в себя такие разделы, как Патимоккха (где оговорены, в частности, правила исповеди в содеянных проступках), Махавагга и Чуллавагга (куда вошли предписания на каждый день), Суттавибханга (толкования к наставлениям Будды относительно проступков) и Паривара (своего рода буддийский катехизис).
Вторая «корзина» — это корзина проповедей Будды (Сутта-питака).Она состоит из пяти «ни — кая» («собраний»): Дигха-никая (собрание длинных текстов), Маджджхима-никая (собрание средних текстов), Самьютта-никая («смешанное» собрание), Ангуттара-никая («пронумерованное» собрание) и Кхуддака-никая (собрание малых текстов, куда входят 15 отдельных памятников, в том числе Дхаммапада).

Третья «корзина» содержит толкования буддийского учения (Абхидхамма-питака).К ним относятся семь собраний текстов философского характера.Третье из них называется Катхаваттху и представляет особый интерес потому, что в нем перечислены противоречивыеч мнения разных школ, составляющих Малую Колесницу.
Среди внеканонических текстов, излагающих первоначальное учение Будды, особое место занимает Милиндапаньха («Вопросы Милинды»).Греческий царь Милинда (Менандр), правивший в Бактрии в 125-95 гг.до н.э., питал живую симпатию к буддизму.Он пригласил к своему двору буддийского монаха по имени Нагасена, которому задал множество вопросов.Монах отвечал так остроумно и с такой глубиной, что ему удалось обратить царя в свою веру.Книга, повествующая об этом обращении, относится, вероятно, к началу нашей эры.
Самым значительным мыслителем Малой Колесницы, несомненно, является, Буддхагхоша.Он родился во второй половине IV в.н.э.в Бодх Гайя, знаменитом центре буддийского паломничества, в брахманской семье, обратился в буддизм и отправился на Цейлон.Там он обосновался в Махавихаре (Большом монастыре), который в ту пору был средоточием буддийского учения на острове.Именно там Буддхагхоша составил текст под названием Висуддхимагга («Путь к чистоте»), обширную энциклопедию буддийской догматики, которая и в наши дни пользуется большим уважением.Индокитайские
буддисты считают Буддхагхошу главным авторитетом своего учения.
Великая Колесница.— К началу нашей эры в буддизме возникло новое движение, которое стремилось к более широкому и более смелому истолкованию учения, а потому именовало себя Великой Колесницей, в отличие от узкой, ограниченной Малой Колесницы — первоначального учения.
Уже в сборниках, принадлежащих к Малой Колеснице, имеются тексты, которые подготавливают приход нового учения — более широкого и более человечного.Пусть читатель сам судит о нем, познакомившись со знаменитой легендой
о Пурне.
На богатого торговца по имени Пурна снизошло озарение.Он отправился к Будде и поведал ему о своем намерении: отныне посвятить себя проповеди учения среди населения в стране шронапарантаков.«Но, — сказал ему Будда, — они дики, жестоки, гневливы, неистовы и надменны, эти люди из Шронапаран — ты.Когда они рассердятся и начнут тебя оскорблять, что ты на это скажешь?» — «Я решу, конечно, что это добрые и мягкие люди, что они бросают мне в лицо злые, грубые и надменные слова, что они гневаются на меня и оскорбляют меня, но не бьют меня руками и не забрасывают камнями».- «Они буйны и вспыльчивы, люди этой страны.Если они тебя ударят руками или побьют камнями, что ты на это скажешь?» — «Я скажу, что они добры и мягки, ибо они не бьют меня палками и не рубят мечами».- «А если они тебя побьют палка
ми и изрубят мечами?» — «Я скажу, что они добры и мягки, ибо они не лишают меня жизни».- «А если они тебя лишат жизни, что тогда?» — «Вот что я скажу.Конечно, они добрые люди, эти шронапарантаки, ибо мягки те мужи, которые так быстро и умело освобождают меня от этого тела, полного нечистот и скверны».- «Хорошо, хорошо, Пурна.Ты можешь, доведя до совершенства терпение, которым ты обладаешь, назначить день отъезда в эту страну буйных мужей.Иди, Пурна, освобождайся, освобождайся! Переправившись на другой берег, сделай так, чтобы и другие доплыли туда! Утешься, утешься! Достигнув полной нирваны, приведи туда и других!»
Это новое учение не явилось отрицанием старого: санскритский канон, который оно, в свой черед, установило, не слишком отличается от па — лийского канона Малой Колесницы.Вместе с тем, махаяна утверждала, что старый канон был неполон.По мнению ее наставников, прежняя письменная традиция составляла лишь часть учения Будды и предназначалась для широкого круга слушателей, которые в эпоху Гаутамы были еще не настолько зрелы, чтобы воспринять мудрость во всей ее полноте.Пришел срок обогатить учение всеми сокровищами устного предания, иначе говоря, теми знаниями, которыми Учитель делился с небольшим кругом посвященных учеников.Все тексты Великой Колесницы считаются древними по происхождению; спрятанные после смерти учителя и на долгие годы преданные забвению, они должны были вновь появиться тогда, когда
буддисты в большинстве своем достаточно преуспеют на пути совершенствования и будут способны их воспринять.
Аргументы в пользу притязаний Великой Колесницы на то, чтобы дополнить и завершить учение Малой Колесницы, предельно ясно излагаются в форме притчи о блудном сыне, которую мы находим в самом важном из текстов махаяны — «Саддхарма-пундарика-сутре» («Сутре лотоса чудесной дхармы», она же «Лотосовая сутра»).
Некий юноша покидает отцовский дом с целью приобрести богатство в чужих краях.Увы, удача ему не улыбается.Бедняга пытается вернуться и, выбиваясь из последних сил* добирается до родного города.Между тем его отец стал очень богатым.Происходит их встреча в городе: отец, увидев нищего, одетого в лохмотья, сразу узнает в нем своего сына.Но тот обескуражен почетом и роскошью, окружившими его отца; он решает, что перед ним царь или царский министр, и убегает, боясь, что его схватит Стража.Отец велит привести его к себе, но сын падает в обморок, ибо боится оказаться в темнице.Тогда отец берет его на службу, поручая ему самую грязную работу.Сын очень доволен тем, что нашел место.Чтобы добиться его доверия, отец переодевается в простую одежду и говорит сыну: «Я буду тебе как отец, так что ни о чем не беспокойся.Почему я так говорю? Я очень стар, ты же молод и цве — тущ.Все время, что ты здесь работал, ты не обманывал меня, не ленился и не говорил бранных слов.Я не видел у тебя ничего плохого, что есть у
других работников.С этого времени ты мне как родной сын»[VIII].
По прошествии испытательного срока длиною в двадцать лет отец доверяет сыну управление всем своим имуществом.И поскольку сын продолжает проявлять смирение, усердие и не желает богатства для себя, отец признает его, наконец, своим сыном и наследником.
Согласно «Лотосовой сутре», Будда говорит всем нам: «Вы — мои дети», как богач говорит бедняку: «Ты — мой сын».Но, подобно бедняку, мы сами вначале не имеем никакого понятия о наших собственных свойствах; вот почему Будда предписал нам сначала размышлять о многих низших вещах, подобных тем местам, куда сбрасывают нечистоты: таковы предписания Малой Колесницы.Мы трудились, желая получить в награду только нирвану, полагая, что и этого слишком много для нас.Позже Будда доверил нам величественное и блистательное знание, мы же проповедовали его, не возжелав его для себя самих.Наконец, Будда открыл нам, что это знание должно стать нашим, и что мы сами должны стать буддами, подобными ему самому.
Несомненно, возникновение Великой Колесницы было вызвано целым рядом причин.Но очевидно, что распространение буддийского учения было связано с его постепенным расширением.

Учитель предсказывал своему любимому ученику Ананде: «Всего лишь пятьсот лет, Ананда, просуществует Доброе Учение».И действительно, пятьсот лет спустя буддизм, изначально существовавший лишь в относительно небольшой области нынешнего Бихара, распространился по всей Индии, поглощая народы и цивилизации, для которых он изначально не предназначался.Назревали перемены, нацеленные на то, чтобы учесть религиозные устремления тех, кого учение Будды намерено было охватить своим влиянием.Знаменательно, что четвертый собор, состоявшийся то ли в Джаландхаре (в Пенджабе), то ли в Кундалава — не (в Кашмире) и заложивший основу нового учения, проходил под покровительством кушанс — кого царя Канишки (78-110 гг.н.э.), потомка переселенцев и деятельного проповедника буддизма.
Этика Великой Колесницы.— Своеобразие и значение Великой Колесницы состоят главным образом в разработке новой этики.Высшая цель заключается уже не в том, чтобы самому вырваться из мучительного круговорота перерождений, — стремление, в сущности, эгоистическое, — но в том, чтобы помочь другим достичь освобождения.Идеал — это не архат, озабоченный только своей личной нирваной, а бодхисаттва, который, дойдя до порога нирваны, отказывается в нее войти, и остается жить в мире перерождений, чтобы спасти тех, кого он оставил за собой и кто еще бьется в тенетах майи.

В текстах Великой Колесницы важнейшим понятием оказывается сострадание.В «Лотосовой сутре» дается определение всех трех «колесниц».Подчеркивая эгоистичность Малой Колесницы, эта сутра так описывает приверженцев Великой Колесницы:
«Если есть живые существа, которые, слушая от Будды, Почитаемого В Мирах, Дхарму, верят в нее и воспринимают, усердно продвигаются в совершенствовании, стремятся обрести всеобъемлющее знание Будды, lt;.gt; с состраданием думают о неисчислимых живых существах, приносят благо богам и людям и всех их ведут к освобождению, то они обретут Колесницу, которую называют Великой Колесницей.Так как эту Колесницу ищут бодхисаттвы, то этих бодхисаттв называют маха — саттвами»[IX].
Впрочем, своей концепцией «бодхисаттвы» Великая Колесница не противоречит первоначальному учению Будды; напротив, она лишь развивает то, что было заложено в нем.Ибо и Будда, достигнув озарения, должен был противостоять неотступной просьбе демона Мары, который призывал его немедленно войти в нирвану.Но Будда отказался, чтобы посвятить себя проповеди учения, которую он совершал в течение многих лет.
Но именно в вопросе о бодхисаттвах, ключевом для Великой Колесницы, она и отошла от предшествующей буддийской традиции.Конечно, Будда остается выше бодхисаттв, но он пребывает в дале
ких внеземных пространствах, а потому благочестивый махаянист предпочитает искать заступничества у бодхисаттв: они исполнены безграничного сострадания и жалости и всегда готовы помочь ему в его несчастьях.Больше того, их милосердие таково, что они рады уступить тому, кто взывает к их помощи, часть своих добрых поступков и связанных с ними наград.Закон кармы с его роковой неизбежностью здесь дает трещину.Бодхисаттва согласен трудиться и мучиться не только ради собственного спасения, но и ради других живых существ.Таким образом, подвиг самопожертвования получил в буддизме свою долю восторгов и похвал.По сути оказывается, между бодхисаттвой и христианским святым не так уж много различий.Один из махаянских наставников так учит о бод — хисаттвах: «С великим сердцем, полным любви, они глядят на страдания всех живых существ, которые терзаются разными муками в аду Авичи в наказание за совершенные ими проступки; границ этот ад не имеет, и в нем вращается бесконечный круг страданий, соразмерных всякого рода карме.Бодхисаттвы, переполняемые жалостью и любовью, желают сами страдать из любви к этим несчастным существам».
Мифология Великой Колесницы.— С распространением Великой Колесницей буддизм становится по-настоящему народной религией и отходит от своей изначальной атеистической природы.Известно, что в раннем учении не было места ни для демиурга-творца, ни для божества, кото
рое бы управляло миром и своей волей было в состоянии изменить последовательность причин и следствий.Никакая божественная благодать не может вмешаться в трансцендентальное действие кармы.Но с тех пор, как Великая Колесница допустила возможность высшего заступничества, стало неизбежным своего рода обожествление Будды.Это новое воззрение обосновывается с помощью учения о «трех телах» будды[X]: человеческом, божественном и космическом.
Отныне будда обладает «призрачным телом» (нирмана-кая) пока он живет на земле как человек; «телом блаженства» (самбхога-кая), когда он пребывает во внеземных, краях, и, наконец, «телом закона» (дхарма-кая), когда он мыслится как безличный абсолют, основа всего мироздания.
Из этого учения о «трех телах» следует, что обожествление предполагает деперсонализацию исторического Будды.В Малой Колеснице уже было распространено представление о том, что Будде Гаутаме предшествовали другие будды, однако сам он почти ничего не говорил о своих предшественниках.В текстах Великой Колесницы исторический Будда со временем растворяется в толпе бесчисленных бодхисаттв и будд, которые рождались в те различные мировые эпохи, счет которым пыталась вести школа Санкхья.-

В «Лотосовой сутре» Шакьямуни все еще занимает главное место.Он ведет проповедь на горной вершине, окруженный сотней тысяч будд и восемью десятками тысяч бодхисаттв.

Сияющий круг меж его бровей освещает всю вселенную, и боги, покоренные величием Будды, рассыпают повсюду благовония и цветы.
Но вскоре место Гаутамы Будды занял иерар — хизированный пантеон будд.Шакьямуни в этой иерархии играет роль второго плана.Вот основные положения махаянского учения о буддах.
Первоначальный будда, Адибудда, существует сам по себе (сваямбху).От него происходит мир.Сила его созерцания порождает пять «будд созерцания» (дхьяни-будда).В свою очередь, пять будд своим созерцанием порождают пять «бодхисаттв созерцания» (дхьяни-бодхисаттва).Наконец, созерцание будд заставляет возникнуть на земле пятерых «человеческих будд» (мануши-будда).Шакьямуни был четвертым из них; за ним в будущем последует Майтрейя, пятый и последний будда нынешней мировой эпохи.
Мы не станем останавливаться на перечислении и толковании всех будд и бодхисаттв, почитаемых в махаяне.Их насчитывают многие тысячи — и не только в текстах, но также и в храмах, где художники, не зная усталости, изображают их всех.Отметим лишь самых знаменитых, чтобы хоть как-то сориентироваться в замысловатой иконографии буддизма.
Среди дхьяни-будд особое место занимает Ами — табха (будда Неизмеримого Света).Он властвует
на Западе, в раю, называемом Сукхавати («Блаженная страна»).Один из самых известных текстов махаяны, Сукхавати-вьюха («Описание блаженной страны»), содержит такую легенду.Один монах по имени Дхармакара благодаря своим заслугам достиг состояния будды, но, прежде чем занять это место, пожелал стать царем в блаженной стране, чьи жители были бы совершенно счастливы, и оставаться там до тех пор, пока все они не смогут достичь нирваны.Именно в этой счастливой стране вновь родятся все те, кто при жизни проявит полную преданность будде Амитабхе.
Другой дхьяни-будда, Вайрочана, пользуется особым почтением в Японии, где школа Сингон славит его как высшего будду.
Из дхьяни-бодхисаттв буддисты разных стран больше всего чтут Авалокитешвару.Будда Ами — табха послал его на землю, чтобы помочь людям во всех их мучениях и тяготах.Так Авалокитеш — вара стал милосердным заступником страждущих; он окончательно отказался от своего права на нирвану, чтобы вести живые существа через лабиринты сансары.Махаянисты призывают Авалокитешвару всякий раз, когда им угрожает опасность.Его культ ничем не уступает культу будды.На Дальнем Востоке Авалокитешвару изображают в женском облике и называют Гуаньинь (в Китае) или.Каннон (в Японии).
Мыслители Великой Колесницы.— Славу Великой Колеснице принесло в первую очередь исключительное мастерство ее учителей.Утвержда
ют, что именно в махаяне философская нрюлъ Индии достигла своего наивыешего расцвета, и что самый знаменитый индуистский мыслитель, Шанкара, всего лишь перевел метафизические рассуждения махаянистов на язык Веданты.
Первое по времени возникновения, а возможно, и по значимости направление махаянской мысли носит название «мадхьямика» и опирается на учение крупнейшего буддийского философа Нагарджуны.
Нагарджуна жил, вероятно, в I в.н.э.Его биография почти не известна.Все, что мы знаем о нем, — это то, что он родился в брахманской семье в Бераре и прожил около шестидесяти лет.Ему приписывают большое количество текстов, переведенных позднее на китайский язык.
Известно, что Будда не признавал индивидуальной души, как и души вселенской, и сводил «Я» к преходящим сочетаниям формирующих его элементов (дхарм).Нагарджуна не довольствуется этим: такой агностицизм представляется ему половинчатым.Прежде дхармы рассматривались как постоянные: это было необходимо для обоснования кармической причинности.Отныне они больше не считаются абсолютно реальными, учитывая, что никакие дхармы не могут существовать отдельно, независимо от других дхарм.Таким образом Нагарджуна подходит к учению о «пустоте» всех вещей.Все есть «пустота» (шу — нья): таков тезис, на котором останавливается На-
гарджуна.Нет ни рождения, ни смерти, ни единства, ни множества.Все — иллюзия, и даже чувственные данные, которые Будда признавал верными, здесь также считаются обманчивыми.Но тогда — не проповедует ли Нагарджуна нигилизм, отрицая всякую реальность, а, значит, и человеческие поступки, и этику? Представляется, это не так, ибо он предлагает «срединное учение» (мад — хьямика).Если «пустота» — это не бытие и не небытие, то она — не ничто; скорее это относительная реальность, в которой религиозные заповеди остаются в силе.И в самом деле, строго соблюдая их, можно надеяться достичь совершенного познания «пустоты», которое приближает к нирване.
Тем же, кто возражает против учения о пустоте, ссылаясь на реальное существование Четырех Благородных истин, на существование Будды и серии двенадцати причин, Нагарджуна отвечает следующим рассуждением:
«Только тот смущен такими возражениями, кто вовсе не понимает подлинного смысла и подлинного толкования пустоты.Учение Будды зиждется на различии двух истин: абсолютной и относительной.Те, кто не обладает правильным знанием об этом, не способны понять глубокий и тонкий смысл учения.Но если не достигнута относительная истина, то и истины абсолютной нельзя достичь, а когда не достигнута абсолютная истина, то и нирвана не может быть достигнута».
Релятивизм Нагарджуны не мог не породить многочисленных противоречий.Со своей стороны, фи
лософ Асанга предпринял попытку вновь ввести понятие абсолюта в учение Великой Колесницы.
Асанга жйл в первой половине V в.н.э.Он происходил из города Пешавар в Гандхаре.Приняв буддийское учение одной из школ Малой Колесницы, он позже вышел из нее и выработал собственное учение под названием «виджнянавада», которое впоследствии было принято большим числом махаянистов.Асанга умер в преклонном возрасте в Раджгире.
Асанга также считает внешний мир иллюзией, наваждением, но утверждает, что в основании его лежит не «пустота», «ничто» (шуньята), а наше сознание (виджняна).Таким образом, мир явлений становится отражением тех представлений, которые мы несем в себе.И коль скоро страдание — следствие той ложной дуалистической точки зрения, которая противопоставляет «нас самих» и окружающий мир, то избавление от страдания дает монистическое «учение о сознании» (виджнянавада), переносящее внешнюю реальность внутрь сознания.Практически эта цель достигается благодаря йоге, духовному сосредоточению.
Отметим, наконец, ученого-поэта Шантидеву, жившего в середине VII в.н.э.Его главное сочинение, «Бодхичарьяватара», можно сравнить с «Подражанием Христу».Этот трогательный и нежный певец «Великого сострадания» олицетворяет собою добродетель, столь важную для Великой Колесницы.И все же между ним и христианскими мистиками есть глубокое различие.Если
они допускают естественную разницу между «я» и «ты» и пытаются преодолеть ее через таинство любви, — ведь именно это усилие преодоления и составляет все содержание их милосердия, — то махаянист Шантидёва исходит из отрицания «я».Если же «я» не существует, то нет и «ты», отличного от него.И если «я» и «ты» растворены в одной и той же неопределенности иллюзии, то из этого неизбежно следует один из двух выводов.Либо любовь к другому есть всего лишь любовь к самому себе: так рассуждают Упанишады, опираясь на учение о тождестве всех индивидуальных душ, изложенное в Брахманах.Либо же всякая любовь к себе есть любовь к другому, иначе говоря, настоящий эгоист поступает как альтруист: таково убеждение Шантидевы.Нарушение соотношения между «я» и «другим» становится основой буддийского сострадания, в лучших своих проявлениях очень похожего на ту мягкость, которой проникнуты сочинения Франциска Ассизского.
Не откажем себе в удовольствии ощутить дыхание милосердия, которым живет все произведение Шантидевы.Следующие отрывки могут дать об этом некоторое представление.
«Тот, кто хочет скоро спасти и себя самого, и другого, должен прибегнуть к великой тайне: нарушить порядок «я» и «другой».
Неумеренная любовь к себе заставляет бояться малейшей опасности: кто не возненавидит это «я» так же истово, как врага, — это «я», которое из страха перед болезнью, голодом, жаждой истребляет птиц, рыб, четвероногих животных и создает
себе врагов из всего, что живет; которое из любви к выгоде и почестям готово убить своих отца и мать и пустить по ветру имущество и достояние Трех Драгоценностей, — кто не возненавидит это «я», тот сделает себя топливом для адского огня.
Какой разумный человек желал бы страстно любить, оберегать, лелеять свое тело, видеть в нем нечто другое, нежели врага, сделать из него предмет гордости?
«Если я отдам, что мне останется на еду?» — такое себялюбие сделает и тебя людоедом.«Если я поем, что я смогу отдать?» — такое великодушие сделает тебя господином над богами.
Кто заставит другого страдать за себя, будет гореть в аду.Кто будет страдать за другого, обретет право на всякое блаженство и радость.
Себялюбие влечет за собой пытки и мучения в другом мире, позор глупости в этом, — а если перенести эту любовь на другого, то она приведет к блаженству на небесах, к славе, согласию и взаимному дружеству.
Тому, кто заставит другого работать на себя, наградою послужит рабство; тот, кто берет на себя работу другого, получает наградою власть.
Все несчастные несчастны потому, что искали только своего собственного счастья; все счастливые счастливы потому, что искали счастья для других.
К чему столько слов? Сравните только глупца, который привязан лишь к своим собственным потребностям, и Святого, который действует ради других.

Конечно/ мы не сможем достичь ни достоинств Будды, ни даже счастья в мире перерождений, если не променяем свое благополучие на муки и страдания других.
Разве в этом мире (не говоря о другом) наши устремления не ничтожны, если слуга не выполняет свою работу, или если господин не платит ему за труды?
Вместо того, чтобы работать на свое благо — что составляет основу счастья и в этом, и в другом мире, — люди только вредят себе и искупают это неведение страшными муками.
Все несчастья, страдания, опасности в мире происходят от привязанности и любви к самому себе, к своему «я»: так зачем же мне этого хотеть?
Если мы не избавимся от своего «я», мы не сможем избежать страдания — так же, как если не отстранимся от огня, то не избежим ожогов.
Значит, чтобы успокоить мое страдание и страдание других, я отдаюсь другим и принимаю других как мое «я».
Я принадлежу другим! Таким должно быть твое убеждение, о мое сердце.Отныне твоей единственной мыслью должны стать заботы всех живых существ.
Негоже, чтобы эти глаза, служащие глазами других, заглядывали в мою заботу; негоже, чтобы эти руки, принадлежащие другим, вмешивались в мои заботы.
Заботясь только о благе других существ, ты должен все, что видишь полезным в твоем теле, взять у него, чтобы отдать это на службу другим.

Смотря на страждущих, как на себя самого, а на себя самого — как на другого, ты не сможешь без угрызения совести пестовать в себе и зависть, и гордыню».
Двойственность Великой Колесницы.— Ма —
хаянисты имеют обыкновение толковать релятивизм Нагарджуны и абсолютный идеализм Асан — ги как, соответственно «второй» и «третий» повороты Колеса Закона, при том, что «первый», как известно, был совершен самим Буддой.Эти две системы предстают как дальнейшее развитие первоначального учения, ставшее возможным благодаря прогрессу на пути к познанию, которого буддийская община достигла со дня своего основания.Каким бы значительным ни было расхождение между учениками Нагарджуны (мад — хьямиками) и последователями Асанги (видж — нанавадинами), обе школы стремятся остаться на том пути, что был предначертан самим Буддой.Чтобы примирить бесспорный скептицизм, присутствующий в их метафизических рассуждениях, с первоначальной буддистской догмой, они прибегли к уловке: таким приемом часто пользуется человеческий разум, когда пытается сохранить традицию, чьи рамки он уже перерос.Они отделили друг от друга две истины — низшую, экзотерическую, и высшую, эзотерическую.Религиозные заповеди, ритуалы — одним словом, догма, — остаются пригодными и действенными в мире иллюзий.Поскольку этот мир, как он нам видится, полон страданий, постольку наша
обязанность — способствовать прекращению страданий.Это тоже иллюзия, погружение в жизнь, которой не существует, но — иллюзия благотворная и полезная, хотя бы для тех, кто не может достичь высшей истины.
Именно этой присущей ей двойственности (наличию экзотерического и эзотерического аспектов) Великая Колесница обязана своей огромной популярностью.Самые отвлеченные и изощренные умозаключения, как и самые наивные суеверия в махаяне сосуществуют, ибо мыслители этой «колесницы» стремились включить в свою систему все способы почитания Будды, придавая им символическую ценность.
Принять учение о двух истинах значило, однако, подвергнуть буддизм большой опасности, а по сути, лишить его всяких рамок.Внедрение чуждых элементов, допускаемых и даже поощряемых Великой Колесницей, до такой степени трансформирует облик буддизма, что первоначальный характер учения стирается едва ли не полностью.Исчезновение буддизма в Индии, о котором мы еще будем говорить, во многом обусловлено был утратой им своего своеобразия.А это произошло из-за слишком широкой терпимости и снисходительности Великой Колесницы.
Алмазная Колесница.— Эта «колесница» возникает в Индии начиная с VII в.По сути дела, вышла она из Великой Колесницы.Ваджраяна заимствовала у махаяны синкретические тенденции, но развила их еще в гораздо больших масш
табах.Индуизм, в течение столетий теснимый буддизмом, как бы берет реванш: тантризм и шак — тизм, два самых причудливых направления индийской мысли, оказываются общими для индуизма и буддизма.И в случае буддизма, исходно тяготевшего к чистоте и строгости, это явление особенно странно.
Тантризм.— Около VI в.н.э.в религиозном обиходе Индии появляется ряд сочинений, объединенных общим обозначением: «тантры» (букв, «тексты», книги).Многие индийцы стали считать их открытыми свыше и равными по значению другим священным писаниям.
Хотя литература тантр огромна, а ее содержание исключительно разнообразно, все они в той или иной степени служат практическим руководством к ритуалам.Тантры менее всего нацелены на теоретическое объяснение происхождения мира и нашей жизни, и больше — на описание магических приемов, позволяющих достичь сверхъестественных целей.Отправной точкой становится такое осознание вселенной, где все представляется — от самого большого до самого малого — связанным воедино, где существуют бесчисленные взаимодействия между всеми явлениями.Эта по — истине всеобъемлющая концепция возвышает тантризм, хотя в других своих проявлениях он может показаться и весьма приземленным.Тантры прослеживают такие аналогии, сближения, сходства, используя которые человек может вмешаться в ход мирового развития.

Большое значение придается мантрам, священ ным слогам: достаточно тихим голосом произносить их, чтобы достичь единения с Абсолютом.Их зачастую изображают и на письме в виде картин (например, гравировок на металле), служащих предметом особого поклонения.Моление, полное упования на Будду, заменяется здесь механическим повторением формулы, лишенной всякой собственно религиозной значимости, а зачастую даже и смысла.
Тантрические ритуалы чужды сколько-нибудь глубоких религиозных чувств, они скорее тяготеют к чистой магии.Приводя в действие таинственные связи мироздания, сила йоги мобилизует тайные ресурсы мысли, слова и тела; и тогда маг, посвященный в таинства ритуалов тантры, обретает сверхъестественную власть.Из всех методов физического совершенствования, к которым обращается тантризм, особое место принадлежит дыхательным упражнениям.Будучи убеждены в ценности физических усилий и трудов с точкй зрения духовного совершенствования, приверженцы тантризма пренебрегают Восьмеричным Путем Будды — построенным на сосредоточении и познании — посвящая себя исключительно аскезе, призванной дать им возможность управлять дыханием.
Шактизм.— Учением, которое в конце концов полностью изменило сущность буддизма, стал шактизм’, или культ женских божеств.
Известно, как решительно Будда возражал против допущения женщин к своему учению и как
неохотно он разрешил женщинам войти в буддийскую общину.Он предписал, чтобы монахини во всем подчинялись монахам.Когда Ананда, любимый ученик Будды, спросил у своего учителя о причинах этой враждебности к женщинам, Будда ответил: «Злы, Ананда, женщины; ревнивы, Ананда, женщины; завистливы, Ананда, женщины; глупы, Ананда, женщины».
И вот, под непреодолимым напором народных верований, истоки которых, вероятно, уходят в доарийское прошлое Индии, культ шакти все-таки был принят буддизмом — изначально «мужским» учением.
Индуистский шактизм связан прежде всего с почитанием Шивы — начала неизменного, статичного — и шакти, созидательной динамичной силы, которая своей иллюзорной властью (майя) порождает мир явлений.Этот союз двух начал предстает как сексуальная любовь, связывающая мужчину (Пуруша, «человек») с женщиной (Пракрита, «природа», «материя»).Буддизм Алмазной Колесницы сходным образом придает каждому из будд и бодхисаттв некую подругу, женское воплощение: двое решают вступить в союз, чтобы достичь вселенского единства.
Страстные объятия женщины, посвященной в священные шактистские ритуалы, вступление алмаза (ваджра) в лотос (падма) — вот путь, которым Алмазная Колесница предписывает пройти каждому, кто желает достичь скорого освобождения.Мифология буддизма обогащается многочисленными образами шакти, каждая из которых со

провождает одного из персонажей мужского пола.Самой известной, несомненно, является Тара, «освободительница», спутница «дхьяни-бодхисаттвы» Авалокитешвары.Ее изображение может быть раскрашено в разные цвета: иногда это грозная, кровожадная богиня, подобная индуистской Кали, и тогда ее цвета — красный, желтый или синий, а иногда — нежная и милосердная заступница, и тогда цвета ее — белый или зеленый.
Алмазная Колесница, рожденная от причудливого соединения эзотеризма с эротическим мистицизмом, зачастую нарочито темная в своих проповедях, далека от исходного учения Будды, всюду внятного и по возможности элементарного.По сути, этот последний «поворот» Колеса Закона, свершившийся в то время, когда буддизм постепенно угасал в Индии, имеет с ранним буддийским учением лишь сходную терминологию да некоторые общие традиции.В целом же ваджрая — на — это «буддизм» только по названию.

Рейтинг автора
Автор статьи
Валентин Пырьев
Написано статей
1036
Ссылка на основную публикацию